Гребаная ярость, подступающая к горлу, почти ослепляет меня, затуманивая зрение бледной дымкой. Мой голос ровный. — Кто?

Если это был мой гребаный кузен…

Но она качает головой, кладет кисточку для ногтей обратно в баночку, и откидывает волосы назад. — Это был не Корво. Он… не тот мужчина, которому можно сказать «нет».

Не тот. Не в прошедшем времени.

Я сдерживаю свои извинения. Они пойдут на пользу только мне, а не ей. — Если ты хочешь его смерти, дай мне знать.

Она поджимает губы. Затем протягивает руку. — Фрэнки Коста.

Я пожимаю ее, пытаясь вспомнить. Но ничего не приходит на ум. — Катарина Корво. Откуда ты?

Я спрашиваю не из любопытства, и она это знает. Она колеблется. — Мой отец был юристом. Для... для Сальваторе Азанте.

Мои пальцы сжимаются вокруг ее пальцев.

Если я когда-нибудь увижу, что ты прикасаешься таким образом к другой женщине, я отрежу твою гребаную руку.

Когда она встречается со мной взглядом, я вижу в нем осознанность.

И я вдруг точно знаю, кто оставил ей этот шрам.

— А теперь? — Я заставляю свой голос оставаться ровным. Она колеблется.

— Моя тетя вышла замуж за солдата Корво, порядочного человека. Я... попросила разрешения приехать сюда. Я имею в виду, после. Я больше не была нужна своему отцу, поэтому он отпустил меня. Тетя все устроила.

Зеленые глаза вспыхивают. — Его рука повреждена, и ее невозможно восстановить, ты знаешь. Кто бы это ни сделал… они постарались хорошо.

Мой голос звучит хрипло, когда я отвечаю на ее безмолвный вопрос. — Видимо, недостаточно хорошо.

— Ну, это послало сообщение.

Я постукиваю ногтями по столу. — Что заставило тебя прийти сюда, Фрэнки Коста? К столу Корво?

Она могла бы сидеть с Азанте.

Но вместо этого она здесь.

Она делает глубокий вдох. Встречается со мной взглядом. — Как я и сказала. Это послало сообщение.

Мой рот открывается и закрывается. Не уверена, что сказать в ответ. Повернув голову, я смотрю туда, где сидит Стефано, его темные глаза сосредоточены на другом месте, а тарелка пуста, на лице задумчивое выражение. Словно почувствовав мой взгляд, он оглядывается. Его взгляд перемещается туда, где напротив меня сидит Фрэнки, и мои плечи напрягаются.

— Стефано Азанте имел какое-либо отношение к тому, что с тобой случилось?

Фрэнки тут же качает головой. Она понижает голос, словно не хочет, чтобы кто-нибудь расслышал ее слова. — Нет. Я… нет. Он не был в этом замешан.

Я только киваю, что-то вроде облегчения наполняет меня.

Откинувшись на спинку стула, я внимательно наблюдаю за ней, забыв о своем завтраке. Она смотрит на мою быстро остывающую тарелку с едой и вежливо возвращается к своему аккуратному, размеренному раскрашиванию, время от времени дуя на мокрый лак на ногтях.

Фрэнки Коста.

Она может быть шпионкой. Такая возможность есть, хоть и малая. Подбросить случайную девушку в ряды Ворон и надеяться, что я обращу на неё внимание —маловероятно.

А её взгляд… я узнаю его. Больше, чем хотелось бы.

В ней чувствуется выжившая.

Я опускаю взгляд на ее работу. Наблюдаю за ней с минуту, прежде чем нахмуриться. — Что ты делаешь?

Она поднимает брови, явно чувствуя, что я смотрю на нее, но не поднимает глаз. — Очевидно, не так ли?

Я наклоняюсь вперед, чтобы рассмотреть поближе. — Никогда не видела, чтобы кто-нибудь так красил ногти.

Легкая улыбка приподнимает уголок ее рта, шрам становится шире. — Ты очень наблюдательна, Катарина Корво.

Я жду, пока она закончит рисовать странные полоски на ногтях, избегая любого контакта с кожей, и она ставит бутылочку. — Мне нравится химия. Комбинации могут производить некоторые интересные эффекты в правильном формате. Поэтому я экспериментирую. Эта конкретная комбинация создает летаргический эффект, когда она вступает в контакт с вашим кровотоком. Я работаю над тем, чтобы сделать его многослойным, но я не хочу, чтобы он касался моей кожи.

Ее голос тихий, но от этого не менее страстный. — Я никогда больше не буду жертвой.

Я смотрю на ее ногти еще несколько секунд. Оружие, о котором никто не заподозрит, пока ей не понадобится им воспользоваться.

В моей голове формируется идея, и я поджимаю губы. — Что у тебя сегодня утром? Какие-нибудь лекции? И с какого ты курса?

Она растерянно моргает, глядя на меня. — Пятый курс. И… ничего особенного. Хакерство или еще какая-то хрень, которую мой отец заставил меня выучить много лет назад. А что?

Я морщусь при напоминании о том, насколько разные у нас расписания. Образ Эми вспыхивает в моем сознании.

Но потом я подсчитываю. Пятый курс означает, что ей двадцать два или около того. Моя улыбка зарождается медленно. И она распространяется шире. — Потому что я думаю, что ты могла бы идеально подойти на роль, которая только освободилась. Пойдем со мной. Ты закончила здесь?

Она машет руками в воздухе, чтобы высушить ногти. — Э-э. Я так полагаю? Дай мне секунду.