Несколько пар глаз провожают меня, пока я иду к столу наследников. Я замечаю, как Лео хмурится за столом Фаско, и не могу удержаться от легкого шевеления пальцами.

Все еще не умерла, ублюдок.

У меня слишком много проблем, чтобы уделять Лео больше внимания, чем необходимо. Но наше время придет.

Мой взгляд скользит к главному столу. Пустуют только два места, Данте, несомненно, уже в пути, и в ебаной ярости.

Люк одаривает меня знойной улыбкой, откидываясь на спинку своего места в конце, как будто у него есть все время в мире. Стефано тоже вернулся, опустив голову, ест с другого конца стола.

А рядом с Люком… Джио. Голубые глаза пристально смотрят на мое лицо, и воспоминание о прошлой ночи поднимает свою уродливую голову.

Мне абсолютно наплевать, ненавидит ли меня Джованни Фаско.

Черт, будет легче, если он ненавидит.

В любом случае, ненависть — это единственное проявление, которое он может мне здесь показать.

Я киваю ему едва заметно, только кончиком подбородка. Он хмурится в ответ, и я отворачиваюсь от главного стола, направляясь к Воронам. Винсент равняется рядом со мной. — Кэт?

Его голос звучит удивленно, и я хмурюсь. — Сегодня утром я завтракаю с Воронами, Винсент. Если только у тебя с этим нет проблем?

— Не-а, — быстро бормочет он. — Никаких проблем. Есть пожелания?

— Что угодно, только не гребаный йогурт.

Пока Винсент убегает, я останавливаюсь, разглядывая лица. Тони и Дэнни замечают меня первыми, Тони привстает, прежде чем я жестом приглашаю его сесть. Оживленная беседа постепенно затихает, когда люди поворачиваются ко мне. Лица немногих выглядят приветливыми. Некоторые даже отворачиваются, категорически игнорируя меня, пока я стою там.

Осознание этого сжимает мою грудь.

Мой собственный народ считает меня убийцей.

Что Роза мертва и похоронена, а ее брат сломлен безвозвратно.

Они думают обо мне так же, как и о Маттео.

Последствия моих собственных решений возвращаются ко мне, как бумеранг.

И всё это не закончится у ворот кампуса.

Как, чёрт возьми, я вообще могу рассчитывать на союз с Cosa Nostra, если мой кузен — ебаный зверь, который убивает детей… а все думают, что я такая же?

Медленно я начинаю отодвигать свободное сиденье. Младший солдат рядом с ним, один из наших новобранцев, вскакивает с невнятными извинениями, прежде чем поспешить прочь. Несколько других тоже встают, пока напротив меня не остается только одна девушка, а следующее свободное место по крайней мере через два свободных места от нас обоих.

Должно быть, она новенькая, потому что я ее не узнаю. Иссиня-черные волосы ниспадают прямыми прядями по обе стороны ее оливкового лица. Она тщательно красит ногти, но ее пальцы замирают, и она поднимает взгляд.

Пока я рассматриваю ее лицо. Она смотрит на меня, как будто ждет, что я что-то скажу.

— Не возражаешь? — Спрашиваю я, указывая вниз.

Она наклоняет голову. Грубый шрам, пересекающий левую сторону её лица, растягивается под верхним светом, блестящий и красный. Он выглядит свежим и, чёрт возьми, адски болезненным, тянется от внешнего уголка глаза до самого края губ. Будто до конца ещё не зажил. Пару месяцев, не больше.

— Тебе нужно моё разрешение?

В её голосе звучит откровенное недоверие. И она права. Мне не нужно ничьё разрешение, чтобы сесть за стол со своей собственной, чёрт побери, командой.

Но стул отодвигается из-под моей руки, и я опускаю взгляд на ногу, пнувшую его в сторону.

— Спасибо.

Винсент появляется с кофе и беконом, никакого йогурта, слава богу. Я замечаю его быстрый взгляд на девушку, кивок, которым они обмениваются, прежде чем он поворачивается ко мне. — Тебе еще что-нибудь нужно, Кэт?

— Выглядит неплохо. Спасибо, Ви.

Он уходит, чтобы посидеть с Тони и Дэнни. Тони, в частности, наблюдает за мной с любопытством. Дэнни смотрит в свою пустую тарелку, и мое сердце сжимается.

Он был лучшим другом Николо. А теперь Нико мертв, — предатель и лжец. Один из приспешников Маттео.

Гребаный Ястреб.

Вздыхая, я откидываюсь назад. Напротив меня раздается резкий кашель, и я перевожу взгляд обратно на девушку.

Она указывает на пустые места вокруг нас. — Кого ты разозлила?

В ее голосе слышится резкость, которую я узнаю слишком хорошо. Она ищет ссоры, и я на это не клюну.

Поэтому я только киваю в ответ, глядя на ее изуродованное лицо. — Они мертвы?

Ее рот открывается. Снова закрывается. — Ты первая, кто спросила.

Нахмурившись, я смотрю на стол. Многие лица быстро отводят взгляд. — Они мертвы?

Тишина. Затем..

— Нет. — Бледно-зеленые глаза встречаются с моими, спокойные, несмотря на тени, омрачающие их. — Это было наказанием за провал.

Моя чашка с кофе опускается на стол с большей силой, чем я хотела.

— Какой провал?

Она удерживает мой взгляд. — Тот, который возникает из-за того, что ты не раздвигаешь ноги, когда тебе говорят.

Ярость.