Вздыхая, я направляюсь к двери. Фрэнки следует за мной, на ее лице все еще застыло ошеломленное выражение. — Прости, что сваливаю это на тебя. Ты не возражаешь? Если тебе не нравится эта идея, мы можем пересмотреть ее.

Она пожимает плечами, но ее глаза блестят. — Я не возражаю. Но... Ты уверена? А как же твой отец?

Я твердо киваю. — Давно пора. И кампус принадлежит мне, и я могу управлять им так, как считаю нужным.

По крайней мере, на данный момент. Я уверена, что он не обрадуется, когда узнает об этом, но мнение моего отца — последнее, что меня сейчас волнует.

Это, по крайней мере, я могу сделать.

Возможно, я никогда не смогла бы остановить то, что произошло с Эми. Если бы вообще можно было что-то остановить. Она, кажется, вполне довольна своей судьбой. Но если бы я была более вовлечена, держала ухо востро...

В следующий раз я не буду застигнута врасплох. Когда бы это ни случилось, что бы это ни было.

Фрэнки выдыхает. — Хотя твои люди могут оказаться правы. Я не солдат, Катарина. Я просто... не знаю, кто я, честно говоря. Больше нет.

Мой взгляд скользит к её шраму. Потом возвращается к лицу, к теням прошлого, что темнеют в её глазах, окрашивая их сомнением.

Жаль, что я не всадила нож Сальваторе Азанте прямо в сердце. Хотя для девушки передо мной это всё равно было бы слишком поздно.

Интересно, усвоил ли он урок. Я бы с радостью его повторила.

— Мы и так слишком много времени тратим на то, чтобы защищаться от мужчин. Особенно в Cosa Nostra, — мягко говорю я. — Их ожидания. Их желания, их потребности, их вожделения. Не совершай ошибку, позволяя своему голосу принадлежать и им. Если ты не знаешь, кто ты такая, то, возможно, пришло время это выяснить. Не позволяй им больше красть у тебя это время.

Она сглатывает, и я понижаю голос, осознавая, что Тони что-то бормочет Дэнни на заднем плане позади меня.

— Ты заслужила свой голос, Фрэнки. Ты никогда не должна была за него бороться, но ты всё равно это сделала. Никогда в этом не сомневайся.

Её рука поднимается, будто чтобы прикрыть ярко-красный шрам, но она резко опускает её обратно.

— Я… постараюсь. Не сомневаться, то есть.

— Хорошо. Тогда увидимся здесь завтра, в это же время. И не беспокойся о Тони. Он осел, но это только потому, что он волнуется.

Кстати, об этом… Я поднимаю руку на прощание, когда Фрэнки направляется к какому-то дерьмовому занятию под предлогом учебы, которое есть в ее расписании, составлению букетов, наверное, и поворачиваюсь обратно к двери.

Но Дэнни уже ушел, когда я вхожу. Тони поднимает голову от своего одинокого сидения за столом, его плечи поникшие.

Он выглядит мрачным. Но он опережает меня, прежде чем я успеваю открыть рот. — Извини.

Понаблюдав за ним несколько секунд, я выдвигаю стул рядом с ним. — Поговори со мной, Тони.

Он разжимает и сжимает пальцы, уставившись на них. — Я… Я не могу достучаться до него. Я имею в виду Дэнни. Он просто… на поверхности, делает то, что должен. Но он изменился, Кэт. Смерть Нико действительно сильно ударила по нему. Дэнни, блядь, был рядом с ним, когда он...

Когда он проглотил яд, который убил его.

Он останавливается. Переводит дыхание. — Это все, не так ли? Мы больше не играем в игры. Мы больше не готовимся к какому-то гребаному далекому будущему, где мы должны сделать шаг вперед. Этот год — гребаный ад. Это было безостановочно, и лучше уже не будет.

Когда он смотрит на меня, я качаю головой. — Нет. Это все, Тони.

Он кивает. — И эта девушка...

— Фрэнки, — тихо говорю я.

Он слегка приподнимает плечи. Его взгляд извиняющийся, но твердый. — Ей это будет доставлять лишь одну боль, Кэт. Мы в полном беспорядке.

Я обдумываю его слова. Тщательно подбираю собственные. — История Фрэнки не моя, чтобы делиться ею. Но ей уже причинили боль, Тони. Ее место здесь.… состоит в том, чтобы попытаться не допустить повторения этого. Чтобы это больше не повторилось ни с кем из нас.

Тони вскидывает голову. Замешательство, затем понимание. Затем гнев. — Он один из наших? Если он...

— Это не так, — оборвала я его. — Но я больше не позволю дерьму ускользать от моего внимания, Тони. Каждый из Ворон важен, и нам не хватало точки зрения, которая нам нужна. Я думаю, Фрэнки может помочь. Это никак на тебе не отражается.

Он вздыхает. — И она не собирается драться?

Я постукиваю пальцами по столу. Задаю направление, чтобы посмотреть, последует ли он за мной.

— У неё не было никакой подготовки. Ни у одной из них. Если бы была, возможно, всё сложилось бы иначе. Но нет. Я не жду, что она будет сражаться, как солдаты. И в патрули она тоже не пойдёт.

Он фыркает. — Ну хоть бы самообороне какой-нибудь научили. Женщин, я имею в виду.

— А они бы стали? — Я встаю, мой голос становится холоднее. — Зачем кому-то предлагать им это? Когда это означает, что они могут дать отпор?