— Нам не нужно всё, — говорит Майк с дивана, его голос теперь грубее. — Просто дай нам что-то, что мы можем использовать. Что-то, чем можно ударить в ответ.

— В этом и проблема, — бормочет Нико, не отрываясь от экрана. — Если мы потянем не за ту нить, мы либо активируем наше местоположение… либо полный грёбаный выпуск. Вся система Нолана бесит.

— И Алексея тоже, — быстро отвечает Адела.

— Разве вы, ребята, не должны быть лучшими? — спрашивает Майк через плечо.

Мои глаза метаются к Аделе, но она игнорирует его, тихо говоря с Нико. Но Рэйф подходит, чтобы встать перед Майком, внезапно заставляя его плечи напрячься. Рэйф сам по себе внушает страх, но то, как он смотрит на Майка, заставляет мурашки пробежать по моим рукам.

— Моя жена — лучшая, — ровно говорит он. — В Штатах. Но есть другие, такие же хорошие в других частях мира.

Майк вздыхает. — Прости…

— Не надо, — перебивает его Рэйф. — Просто никогда больше не оскорбляй мою жену. Мы делаем всё, что можем, чтобы помочь вам. Мы добры. Мы могли бы никогда не вмешиваться, когда Рук связался с Нико. Надеюсь, ты это понимаешь.

Майк кивает.

Я обхватываю себя руками, чувствуя, как моё сердце бешено колотится.

— Я ненавижу это, — бормочет Майк. Он проводит руками по лицу, глядя в пол. — Я ненавижу просто сидеть здесь.

Я понимаю это больше, чем хочу.

Глава 12

АДРИАНА БРИТТОН

Я ускользаю до того, как кто-то действительно замечает. Я больше не могу сидеть там, глядя на обратный отсчёт и притворяясь, что у меня есть что-то полезное. Поэтому я тихо спускаюсь в подвал, где мониторы слабо светятся в тёмном пространстве. Джуд на экране, свернулся на боку в кровати. Рядом с трансляцией приклеен стикер к стене.

«Субоксон дан 17.11 в 9:30».

Хорошо. По крайней мере, он наконец принял это грёбаное лекарство.

Я делаю медленный вдох, собираясь, прежде чем подойти к двери. Мои пальцы зависают над замком, прежде чем я наконец открываю его и проскальзываю внутрь. В тот момент, когда я вхожу, его взгляд находит меня. Звук вырывается из него, который я сначала не могу определить — облегчение, возможно. Мои глаза горят от того, как я вижу его таким. Когда не так давно я до смерти боялась его. Теперь он выглядит таким…уязвимым.

— Привет, Джуд, — шепчу я.

Он садится, цепи тихо звенят в тихой комнате. Его глаза выглядят красными, когда они снова встречаются с моими.

Я не спрашиваю разрешения. Я уже прошла через слишком многое с ним. Я не колеблюсь, как все остальные. Я двигаюсь вперёд и сажусь перед ним. — Как ты? — тихо спрашиваю я.

Он молчит мгновение, будто проверяя своё тело, прежде чем утруждать себя ответом. Он выглядит невыносимо уставшим. — Чувствую себя немного лучше, — хрипит он.

Лёгкая, облегчённая улыбка пробивается сквозь всё. — Я рада. Ты был…в очень плохом состоянии, когда нас спасли.

— Можешь рассказать, что случилось? — спрашивает он.

Вопрос застаёт меня врасплох. — Они тебе не сказали?

Он медленно качает головой. — Сегодня первый день, когда я чувствую себя…более-менее нормально. Так что нет. Не особо. — Его глаза на мгновение скользят по мне, останавливаясь на повязке на моём плече. — Ты в порядке?

Я киваю. — Ага. Эрик задел меня на выходе. Всё нормально.

Но он не отводит взгляда. Он ждёт, всё ещё обрабатывая, всё ещё пытаясь выстроить временную линию из разбитых воспоминаний. — Моя нога, блядь, болит.

Я внезапно смеюсь. — Спорим. Рэйф сделал это.

— Ага, это я знаю, — бормочет он. — Но уже не так плохо, как раньше, слава богу. Так что… — он замолкает, ожидая, что я расскажу ему, через какой ад мы прошли той ночью.

— Они внедрились на мероприятие, где ты должен был выступать, — мягко говорю я. — Ты помнишь что-нибудь из этого?

Он прищуривается, копаясь в памяти. — Вроде, — говорит он после паузы. — Я помню, как пел. Люди танцевали. — Его голос тихий. — И Эмма заказала песню. Нашу песню.

В груди сжимается. — Правда?

Он выдыхает через нос. — Ага. Я смотрел на неё, потому что у неё были другие волосы. Затем я увидел Майка. Они уходили. — Его рука слегка сжимает одеяло. — И я…не знаю. Затем я почувствовал это.

— Что почувствовал? — спрашиваю я, наблюдая, как его тело двигается, напряжение снова вползает в него, когда он говорит.

— Ярость, — просто говорит он, будто это всё ещё сбивает его с толку. — Я помню, как хотел, чтобы она ушла. Хотел, чтобы она больше не причиняла мне боль.

Моё сердце болит так, как у меня нет слов. — Она никогда не причиняла тебе боль, Джуд, — мягко говорю я. — Алексей причинял.

— Я знаю. — Он проводит рукой по волосам, челюсть сжимается, будто он пытается загнать воспоминание глубже. — Я понимаю, что это не имеет смысла. Но после этого всё исчезло. Я не помню ничего другого чётко.

— После было не так много, — мягко говорю я. — Перестрелка. Побег. Нас перевезли сюда. — Вздох срывается с меня. — Они все ненавидят меня.

Его глаза поднимаются ко мне. — Ты говорила с Майком? Эммой? — спрашивает он.