Его дыхание учащается, грудь быстро поднимается и опускается. А затем он замирает. Его голова слегка наклоняется, глаза впиваются в меня с внезапной, острой сосредоточенностью, от которой у меня мурашки по коже.

Моё сердце замирает. Что-то меняется. — Эй, подожди…

Он двигается прежде, чем я успеваю закончить. Секунду он на кровати. И в следующую — он уже не на ней. Цепи гремят, когда он бросается вперёд, звук взрывается в комнате. Внезапное движение вырывает из меня вздох. Я снова отшатываюсь. Его глаза широки и прикованы ко мне. Но это не он. Его глаза… чёрные. Как у хищника, нацелившегося на жертву.

Моё дыхание сбивается. — Джуд, пожалуйста…

— Я убью тебя, блядь, — рявкает он. — Уйди, пока я не сделал этого.

Цепи снова натягиваются с треском, когда он напрягается против них, всё его тело трясётся от усилия, вены выступают на шее. Его взгляд снова скользит по моему лицу, и я вижу, как он вздрагивает и отшатывается, будто смотреть на меня причиняет ему боль.

Его голос ломается, паника просачивается. — Он собирается — он причинит мне боль.

— Алексея здесь нет, — говорю я, заставляя спокойствие в голос. — Ты в безопасности.

— Пожалуйста. Я не хочу причинять тебе боль. — Его голос трескается, отчаяние просачивается на секунду. Почти как будто он хочет, чтобы я была здесь, но знает, что я не могу. А затем это исчезает. — УБИРАЙСЯ! — кричит он, слова вырываются из него, когда он снова бросается вперёд.

Цепи дёргаются, и я отшатываюсь сильнее на этот раз, моё тело врезается в стену. Это небезопасно. Это не то, что я могу контролировать. Это…

— Эмма.

Голос Майка доносится до меня из дверного проёма позади.

Моя рука находит ручку, но я не могу перестать смотреть на него. На мужчину, которого я люблю. Я не могу продолжать это. Не тогда, когда я причиняю ему боль одним своим присутствием. Не когда он смотрит на меня так, будто я то, от чего ему нужно сбежать. Моё сердце разбивается. Боже, как больно.

Я делаю дрожащий шаг назад. Затем ещё один.

Джуд смотрит, как я двигаюсь, его дыхание всё ещё неровное, руки сжаты в кулаки так сильно, что они трясутся.

— Прости, — шепчу я, голос срывается. — Мне так жаль. Я люблю тебя.

Его челюсть сжимается. Его глаза сужаются, будто он не верит ни единому слову, выходящему из моего рта.

Я поворачиваюсь, прежде чем могу передумать. И выхожу. Как только дверь закрывается за мной, мир наклоняется. Я не ухожу далеко. Я делаю два шага, прежде чем моё тело полностью подкашивается, колени подгибаются, душа разрывается пополам.

Майк ловит меня до того, как я падаю на пол. — Эй, эй… — Его руки сразу обхватывают меня, удерживая, когда я падаю в него, мои руки впиваются в его рубашку.

Я не могу дышать. Я не могу думать. Это всё просто…

— Когда-то он был таким полным жизни, — рыдаю я, мой голос разбивается, когда я тянусь к его лучшему другу. — Яркий свет в этом мире… — Мой голос разлетается вдребезги. — Они украли его душу, Майк. — Слова едва выходят из меня. — Его — его нет.

Майк замирает. Его хватка крепчает, будто он готовится.

И я ломаюсь.

Мир сужается до тяжести его рук вокруг меня. Пол холодный под нами, но он не даёт мне это почувствовать. Он притягивает меня ближе, так что я сижу у него на коленях. Моё лицо прижимается к его плечу, пока я рыдаю, дыхание сбивается в рваных судорогах.

— Я держу тебя, — бормочет он, голос хриплый. — Я держу тебя, Эм. — Он целует меня в макушку, его рука медленно движется вверх и вниз по моей спине.

Хизер опускается на колени рядом с нами, её рука мягко ложится на мою спину. Мы трое просто… держим друг друга. И я не могу остановить то, как мой разум продолжает возвращаться к Джуду. К той версии его, которая улыбалась так, будто сами звёзды даровали его существование. Как солнечный свет касался его лица в тот день на мысе Экола. Его голова слегка наклонена, волосы развеваются на ветру, та лёгкая, мальчишеская улыбка растягивается на его лице.

Он был счастлив. Он был… собой.

Я кричу в грудь Майка, потому что та версия Джуда кажется теперь такой далёкой. — Нет… — выдавливаю я. — Нет, нет…

Руки Майка сразу крепче сжимаются вокруг меня. Но этого недостаточно. Это не останавливает мой разум от того, чтобы показывать разницу. Мальчик на том фото… и мужчина за той дверью, прикованный к кровати…

Мои слёзы текут сильнее, быстрее, пока я не начинаю трястись в руках Майка, полностью разваливаясь. — Я не могу потерять его, — шепчу я, слова выливаются разбитыми и отчаянными. — Не могу. Я не могу…

— Я знаю, — мягко говорит Майк, голос густой от собственных эмоций.

Его руки медленно поднимаются, осторожно беря моё лицо, заставляя смотреть на него. Его глаза красные, челюсть сжата. — Эмма, — тихо говорит он, большие пальцы вытирают мои слёзы, когда новые текут на их место. — Мы можем плакать.

Я тяжело сглатываю, пытаясь дышать через это.