Я сосредотачиваюсь на дыхании, но это не помогает. Образ Джуда, душащего меня, вспыхивает в сознании. Я боюсь, что никогда не смогу от этого избавиться. Я не могу это разложить по полочкам. Не могу смягчить. Есть только он, и то, что они с ним сделали. А затем то, что он сделал со мной. Я касаюсь грудины, растирая её, когда в груди образуется узел при этом воспоминании.

— Эмма. — Голос Хизер мягкий.

Я моргаю, поднимая взгляд на неё. Она смотрит на меня с беспокойством. — Я в порядке, — говорю я автоматически.

Она не уличает меня во лжи. Она просто наклоняет голову, выражение мягкое. — Это было тяжело слышать.

Я сглатываю, горло сжато. — Я просто… мне нужна минута.

Она кивает, сжимая моё плечо, прежде чем встать. — Я буду внизу, если я понадоблюсь. — Она задерживается на секунду дольше, затем поворачивается и уходит с Майком, оставляя меня одну в тишине. Он бросает на меня взгляд через плечо, который говорит: «Я здесь».

Мгновение я остаюсь на месте, мои мысли разбиваются под тяжестью всего, через что он прошёл. Это слишком много, чтобы удержать всё сразу. Боже… я не хочу думать о том, что с ним делали, когда никого не было рядом, чтобы остановить это.

Мой взгляд скользит, останавливаясь на Адриане. Её плечи втянуты, будто она пытается исчезнуть внутри себя. Мне следовало бы отступить и дать себе время переварить это. Я всегда так делала. Сначала обдумать, а затем выстроить правильный подход, чтобы сохранить контроль.

Но эта версия меня, возможно, не лучшая для него сейчас.

Если это значит разучиться всему, на что я полагалась, чтобы оставаться собранной и осторожной, я отпущу это. Потому что если это то, что нужно, чтобы дать ему хотя бы малейший шанс найти дорогу обратно, я стану той версией себя без колебаний. Он — мой мир. Всегда им был.

Моё тело двигается прежде, чем сомнение успевает догнать, поднимая меня на ноги. Я нетвёрда, но не останавливаюсь. Я не позволяю себе сделать паузу достаточно долгую, чтобы передумать. Не тогда, когда это может быть единственным способом до него достучаться.

Я сокращаю расстояние и иду прямо к женщине, которая помогла сломать человека, которого я люблю. — Адриана. — Мой голос заставляет её замереть.

Медленно она поворачивается, и наши глаза встречаются. Я вижу вину в них. Она довольно успешно избегала меня до сих пор.

На секунду никто из нас не говорит, когда я останавливаюсь перед ней. Адела небрежно уводит Рэйфа, Нико и Кирана наверх, оставляя нас с ней наедине в гостиной. Пространство между нами наполнено словами, которые я хотела крикнуть ей с самого начала. С тех пор, как он увядал, а она снова и снова забирала у него. Эта сука причинила ему боль за пределами понимания. Это злое, грёбаное чудовище.

Я заставляю себя сделать ещё один шаг вперёд. — Почему он хотел защитить тебя?

Адриана медленно выдыхает. — Эмма…

— Нет, — перебиваю я, качая головой. Мой голос дрожит, но я не останавливаюсь. — Он не должен был хотеть тебя. Он ненавидел тебя. Он хотел убить тебя… — Моё дыхание сбивается, и я сжимаю губы, пытаясь успокоиться. — Мне нужно понять, что произошло между вами там. Мне нужно понять человека, которого я пытаюсь спасти. И, к сожалению, ты знаешь больше, чем я.

Её лицо напрягается, но она молчит.

Моё сердце болит. — Он любит тебя?

Она хмурится, колеблясь мгновение. — Нет, Эмма. Он не любит меня.

— Ты любишь его? — спрашиваю я быстрее, чем могу обдумать то, что говорю.

— Нет.

— Вы были, типа, вместе у Алексея? — Я сжимаю челюсть, нервничая из-за её ответа.

— Нет, — тихо повторяет она.

Я киваю раз, вытирая злую слезу. — Я ещё не видела его. С тех пор, как он очнулся. Мне страшно. Разве это не ужасно?

Адриана молчит. Она, вероятно, знает, как сильно я сдерживаюсь. В идеальном мире я разбила бы её лицо о бетонную стену месяцы назад.

Тяжёлый вздох срывается с меня. Я не знаю, зачем я вообще говорю с ней. — Ладно. — Я собираюсь повернуться, так как мои кулаки трясутся и умоляют ударить её. Но её голос останавливает меня.

— Он отказывался произносить твоё имя, — шепчет она.

Я смотрю на неё. — Он… что?

— Он даже ненавидел слышать твоё имя, — продолжает она. — Он чуть не ударил меня, когда я сказала его. Думаю, это был его способ справиться и принять, что он потерял тебя. Он любит тебя, Эмма, ты должна это знать. Думаю, возможно, ты была причиной, по которой он держался так долго. — Она замолкает, её взгляд падает на пол. — Поэтому Алексей использовал тебя против него. Ты была последним, что удерживало его здесь.

Я ненавижу, что не могу это сдержать. Я делаю дрожащий вдох, пытаясь собраться сквозь ярость и опустошение, но это не работает. Слёзы уже здесь, сочатся, прежде чем я успеваю их остановить. Он отказывался слышать моё имя? Произносить его? Нет.

Брови Адрианы сходятся в сочувствии.