Один из них говорит что-то более спокойное, медленнее на этот раз. — Позвольте нам помочь ей.

И как только хирургические двери закрываются между нами, мир наконец затихает достаточно, чтобы ужас осел. Двери в конце коридора снова открываются до того, как я успеваю полностью осознать, что Эмму забрали у меня.

Рэйфа вносят следующим. Его рубашка пропитана тёмным у плеча и шеи, где пуля прошла сквозь него, но его выражение лица ровное, как всегда. Будто ему даже не больно.

А Адела рядом с ним. Кровь всё ещё размазана по её щеке от удара Эрика, волосы спутаны, руки трясутся так сильно, что ей приходится сжимать их в кулаки, чтобы они перестали. Но она всё равно двигается уверенно.

— Эй, — тихо говорит Рэйф, когда его катят мимо нас. Даже сейчас мудак каким-то образом выдаёт слабую, кривую улыбку. — Постарайся не выглядеть так, будто собираешься совершить убийство в больнице. Это не одобряется.

— Заткнись, — рявкает Адела, наклоняясь ближе, когда носилки отдаляются от нас.

— Я в порядке, — тихо добавляет он, мягче. — Я в порядке, маленькая лань.

Её дыхание сбивается, и красивая улыбка появляется на её лице. — Мой кошмар.

Он улыбается в ответ.

Я смотрю им вслед, сердце сжимается от их прозвищ друг для друга. Она просто продолжает идти рядом с ним, пока они не достигают следующих дверей.

А затем он тоже исчезает.

Как только двери захлопываются за ним, Адела стоит там полсердцебиения, будто не знает, что делать. Затем она поворачивается обратно к нам и идёт прямо ко мне. Она обнимает меня за талию и держится. Я чувствую, как она дрожит.

Киран стоит в нескольких футах, кровь всё ещё на его руках, глядя на двери, за которыми только что исчез Рэйф, будто ждёт, что они снова откроются и отменят всё, что только что случилось. Нико уже тихо говорит с персоналом больницы, переключаясь между русским и английским так быстро, что это сливается.

Но ничто из этого не кажется реальным. Потому что Эмма исчезла. Майк исчез. Рэйф исчез.

А всё вокруг нас продолжает двигаться, будто наш мир не изменился навсегда. Адела наконец отстраняется достаточно, чтобы вздохнуть, грубо вытирая лицо рукавом, размазывая кровь по коже в процессе. Её руки всё ещё трясутся.

В тот момент, когда мы поворачиваемся к зоне ожидания, становится хуже.

Коридор открывается в стерильное, люминесцентное пространство, которое кажется слишком ярким для того, что мы пережили. Стулья выстроены вдоль стен, телевизор показывает что-то без звука в углу. Всё пахнет дезинфектантом, пытающимся стереть тот факт, что люди истекают кровью где-то за каждой дверью в этом месте.

А затем это обрушивается на меня. Эмма за одной из этих дверей, Майк за другой, а Адриана мертва. Осознание приходит не как мысль. Оно приходит как удар.

Мои ноги перестают работать.

Я даже не помню, как сел. Я помню только, как моя спина ударилась о стену, скользнув вниз, пока я не оказываюсь на полу, локти на коленях, голова падает вперёд, будто моё тело больше не может держать себя прямо.

Хизер падает рядом, руки хватаются за мою рубашку. — Я не могу этого сделать, — шепчет она. Затем снова, громче, отчаяннее. — Я не могу этого сделать, я не могу…

Её голос ломается. И я теряюсь вместе с ней, всё сразу наконец находит выход. Я притягиваю её ближе не думая, и она сжимает меня в ответ так же сильно, мы оба сидим на холодном больничном полу. Нет слов, потому что нет таких, которые подходят. Только дрожащие вздохи и сломанные крики.

Через комнату Адела расхаживает, вытирая лицо. Киран всё ещё стоит у стены, неподвижно, глядя в пустоту. Нико тихо говорит по телефону, голос низкий.

А на периферии всего этого…полиция.

Двое офицеров у входа, ещё один говорит с парамедиками, и третий наблюдает за нами. Они не подходят ближе, но ждут. Но мне плевать, как они на нас смотрят сейчас. Потому что моя душа вытекает из меня.

Я не знаю, как долго мы сидим так вместе, но время бежит, и мои мысли даже не оседают в голове. Они проходят через мой разум, но это всё. Я не могу удержать ни одну из них. Почти как на плохой кислотной трип.

Мои слёзы высохли на лице, а Хизер затихла рядом. Не так давно нам сказали, что Рэйф будет в порядке и ему нужна только кровь, отдых и швы. Адела уже навестила его, но её отправили обратно сюда, чтобы он мог немного поспать. Она свернулась калачиком рядом с Нико на маленьком диване в углу комнаты, её ноги на коленях у Кирана. Оба мужчины, кажется, пытаются вздремнуть.

Моя щека лежит на макушке Хизер. Теперь, когда адреналин прошёл, мы истощены. Можно сказать, что когда моё тело выключалось, оно выключалось сильно. Далёкие голоса, шаги и телефонные звонки — всё, что я слышу, поэтому когда входные двери в конце коридора открываются, я едва замечаю это. Только поток холода снаружи просачивается в тепло зоны ожидания.