Лёгкая улыбка трогает мои губы, но в ней нет ничего тёплого. — Твоя проблема в том, что ты потратил так много времени на превращение людей в оружие, что забыл: оружие в конце концов перестаёт заботиться о том, на кого направлено.

Что-то мелькает на его лице, и я удовлетворён тем, что в нём есть настоящий страх. Потому что он наконец понимает, что не выйдет отсюда живым.

Я хватаю его за перед рубашки и дёргаю вперёд достаточно сильно, чтобы цепи, прикрученные к стене позади, задребезжали. Его дыхание перехватывает с болью, когда я наклоняюсь ближе, мой голос становится тише. — Ты забрал у меня всё, — говорю я. — Ты почти убил Майка. Ты прикоснулся к Эмме.

Каждое слово выходит острее и безумнее.

— И теперь ты умрёшь, зная, что провалился.

Он пытается вырваться из оков, но ему некуда идти. Его дыхание учащается, как у всех, когда они понимают, что их жизнь вот-вот закончится. Он плюётся кровью на мои ноги. — Ты думаешь, убийство меня меняет то, кем ты стал, мальчик? То, кем я тебя, блядь, сделал?

Я смотрю на него долгое мгновение. — Нет, — тихо признаю я. — Но это значит, что последнее, что ты создал, — то, что тебя убьёт. Демон наконец выбирает, в кого вонзить зубы. Поэтично, да? Творение убивает своего создателя.

Нож выходит из ножен у моего бока одним плавным движением, лезвие ловит свет, когда глаза Алексея расширяются от ужаса. Я вонзаю лезвие в него достаточно сильно, чтобы из его лёгких вырвался сломанный вздох, вонзая глубоко под рёбра, пока кровь не разливается горячей по моей руке.

Его тело дёргается против цепей. Но я не останавливаюсь. Я, блядь, не могу. Я вырываю нож и вонзаю его обратно снова. И снова. Каждый удар вырывает из него ещё один ужасный звук, пока кровь не брызгает на пол.

Хотел бы я иметь больше времени. Мне нужно, чтобы он чувствовал боль. Мне нужно, чтобы он, блядь, страдал.

— Ты, — рычу я, вбивая его обратно в стену между ударами, — больше не причинишь мне боль.

Силы Алексея быстро иссякают после этого. Его голова падает вперёд.

Но я ещё не закончил.

Я грубо хватаю его за челюсть, заставляя посмотреть на меня в последний раз. Кровь течёт по моей руке теперь, капая на пол между нами.

— Ты проиграл, — тихо говорю я ему.

Я вонзаю нож в его горло до того, как он успевает сделать ещё один вдох. Звук, который выходит из него, влажный и внезапный, прерывается, когда кровь льётся по переду его груди. Моя хватка на ноже железная, когда я теперь режу его кожу, попадая в то место, где его жизнь вытекает рывками. Его тело дергается раз против цепей, прежде чем наконец обмякнуть.

Я стою, тяжело дыша, глядя на его тело, пока адреналин медленно вытекает из меня. Кровь капает с моих костяшек, и нож всё ещё свободно висит в моей руке.

Затем Эмма тихо произносит моё имя.

И вот так демон отступает достаточно, чтобы я повернулся к ней вместо трупа, висящего на стене позади меня.

Моя прекрасная девочка тянется ко мне, её руки легко обхватывают моё лицо. — Нам нужно идти сейчас, Джуд.

У нас нет времени.

Я киваю, позволяя её дрожащим пальцам гладить челюсть моей маски. Мой взгляд находит тело Алексея в последний раз, прежде чем я поворачиваюсь к лестнице, Эмма следует за мной. Я срываю маску с лица и убираю её обратно в куртку.

На кухне я хватаю зажигалку с обеденного стола, затем беру ближайшую бутылку водки и разбиваю её о стойку. Стекло взрывается по полу.

Резкий запах алкоголя заполняет комнату, когда я выливаю его на мебель, шторы, паркет, пропитывая каждый дюйм места, которое когда-либо принадлежало ему. Каждая комната кажется преследуемой. Каждая стена чувствуется отравленной воспоминаниями, которые я всё ещё вижу. Я выливаю остатки бутылки на обеденный стул, где умер Нолан. Иди на хер тоже.

Эмма смотрит из дверного проёма, и когда я бросаю зажигалку в гостиную, пламя вспыхивает мгновенно.

Огонь бежит по алкоголю красивыми золотыми волнами, поднимаясь по мебели и стенам с быстрой скоростью, когда жара обрушивается на нас. Дым вьётся к потолкам, стекло начинает трескаться где-то глубоко внутри особняка.

Мы поворачиваемся к входной двери —

И выстрел взрывается в комнате.

Тело Эммы дёргается рядом.

На мгновение мой мозг отказывается осознавать, что я только что увидел. Затем её тело обмякает рядом со мной с резким криком, кровь уже быстро расползается под её рёбрами.

— Эмма. — Слово покидает меня совершенно пустым.

Она падает, и я ловлю её до того, как она ударяется о пол, падая на колени так сильно, что боль пронзает их. Кровь течёт через мои пальцы в ту секунду, когда я прижимаю руку к ране, горячая и быстрая.

— Эмма, Эмма, Эмма. — Её имя повторяется снова и снова, срываясь с моих губ в чистом ужасе.

Нет.

Через комнату Влад стоит у разбитого заднего входа, его пистолет всё ещё поднят. Его выражение искажается в жестокое веселье, когда он смотрит, как я осознаю, что происходит.

— Ты не выйдешь из этого без потерь, — спокойно говорит он.