Я моргаю раз. Дважды. А затем заставляю свои дрожащие руки крепче сжать руль.

Я должен спасти их.

Моя челюсть сжимается, когда я выворачиваю внедорожник в следующий поворот к лесу, где остались Эмма и Хизер, огонь всё ещё горит в зеркале заднего вида, как шрам, вырезанный в темноте.

Майк едва в сознании к тому времени, как я подъезжаю к тому месту, где ждут Эмма и Хизер. Моя девочка сжимает руку Хизер, когда они выбираются из темноты между деревьями, обе дрожат от холода и шока. Облегчение проходит через меня, когда я вижу, что с ней всё в порядке. Я бросаю внедорожник на парковку и открываю дверь до того, как мы полностью останавливаемся.

Эмма добирается до меня первой, врезаясь в мою грудь. — Что случилось? — требовательно спрашивает она, снег застрял в её волосах и ресницах. — Что это был за взрыв?

Я смотрю на неё. Моя грудь всё ещё не оправилась от того, как огонь поглотил Адриану.

Позади меня Майк издаёт ещё один ужасный хриплый звук с заднего сиденья.

Хизер проносится мимо нас к нему, паника сменяется клинической сосредоточенностью, как только она видит количество крови, пропитывающей руки Нико и куртку Кирана. — О боже, — выдыхает она.

Глаза Эммы возвращаются ко мне. — Джуд.

Я не знаю, как сказать это. — Она врезалась в них, — наконец выдавливаю я, мой голос грубый. — Адриана врезалась прямо в машины позади нас. Она мертва.

Эмма замирает. Её рука поднимается ко рту, когда реальность оседает, неверие уступает место ужасу. — О боже, — шепчет она. Но нет времени на горе, потому что она приходит в себя и бежит мимо меня к нашему лучшему другу.

— Садись в машину, — говорю я ей, скользя обратно за руль. — Мы должны вернуться в особняк.

Хизер уже забирается на заднее сиденье рядом с Майком, её дрожащие руки двигаются быстро, оценивая рану. Кровь покрывает её пальцы, пропитывая всё, что она пытается прижать к его боку.

— Майк. — Её голос ломается достаточно сильно, чтобы мой желудок скрутился. — Майк, не засыпай, я здесь.

Его голова слабо клонится к ней, глаза едва открыты под тяжёлыми веками. — Стараюсь, — бормочет он.

Рэйф стонет с пассажирского сиденья, пока Адела прижимает рану у его шеи и плеча, кровь пачкает перед её куртки, а снег тает на её волосах от того, что она высунулась, ища Эмму.

Недолго мы добираемся до подъездной дорожки особняка, останавливаясь прямо перед массивными входными дверями.

— Нам нужно занести его внутрь, — резко говорит Киран, взглянув на дорогу. — Сейчас.

Хизер качает головой. — Не трогайте его.

Нико смотрит на неё. — Хизер…

— Я серьёзно. — Её голос становится пугающе твёрдым. — Если мы переместим его неправильно сейчас, он истечёт кровью до прибытия скорой.

Слово «скорая» бьёт нас всех по лицу. Реальность, последствия, полиция…всё, от чего мы убегали, наконец настигает нас.

Хизер поднимает на меня взгляд, и, несмотря на слёзы в её глазах, её выражение становится жёстче. — Иди делай то, что должен. Мне жаль, что это должно быть быстро.

Я киваю раз, понимая, что она имеет в виду.

Эмма тянется ко мне, её холодные пальцы обхватывают моё запястье, когда я поворачиваюсь обратно к особняку, возвышающемуся сквозь снегопад.

Рэйф откидывается на сиденье с гримасой, потеря крови лишает его лицо цвета. — Разберись с этим, — тихо говорит он. — Мы могли бы отвезти его в домик, если хочешь не спешить.

Всё, что я могу, — покачать головой. Если бы он не был так сильно ранен…то, возможно. Но честно, я хочу разорвать Алексея на куски. Так что нескольких минут мне действительно достаточно.

Рэйф улыбается. — Хотел бы я присоединиться к тебе там, но это твоё.

Я не отвечаю, потому что, если я заговорю сейчас, я могу потерять контроль до того, как вернусь внутрь. Всё моё тело вибрирует от ярости всего, что я потерял.

Эмма следует за мной, пока мы бежим по снегу обратно к особняку, холодный воздух разрывает мои лёгкие.

Алексей в сознании, когда мы входим в дверь подвала. Он поднимает голову в ту секунду, когда я вхожу, цепи гремят о бетонную стену позади. Кровь стекает по его лицу от того, как я избил его раньше, но его глаза всё ещё остры, всё ещё пытаются просчитать выход.

— Где Влад? — требует он.

Я останавливаюсь в нескольких футах от него, тяжело дыша. — Я не знаю.

Что-то мелькает на его лице.

— Но твои люди мертвы, — продолжаю я тихо. — Каждый чёртов псих.

Его челюсть сжимается, и уверенность падает достаточно, чтобы я увидел испуганного человека под монстром. И вдруг он выглядит жалким. Что безумно, учитывая, что когда-то он был самым ужасающим существом в мире для меня.

— Где её фото? — спрашиваю я, мой голос смертельно спокоен.