Слышится шарканье. Резкий вдох. “ Хорошо... Да, хорошо. Принеси это. Пожалуйста, Хизер. Поторопись”.

Он вешает трубку. Затем звонит кому-то другому.

“ Эмма? Его голос срывается сам по себе. “ Ты нужна мне. Ты должна кончить. Сейчас. Джуд, он— ” Он запинается на словах. “ У него передозировка. Он наклоняется надо мной, прижимается лбом к моему виску, дыхание прерывистое. “ Хизер уже в пути. Пожалуйста, поторопитесь”.

Он заканчивает разговор, но не отпускает. Его рука обхватывает мой подбородок, большим пальцем проводит по щеке. Время перестает что-либо значить. Я выхожу, потом возвращаюсь, потом снова выхожу.

Дверь распахивается с такой силой, что сотрясаются стены. Внезапно появляется Хизер. “Хорошо. Он достаточно отзывчивый. Поставьте его вертикально. Сначала Наркан. Продолжай разговаривать с ним.

Я не могу ответить. Я не могу связаться с ними. Мой разум раскалывается, соскальзывая между паникой и пустотой, как будто я проваливаюсь сквозь пол, который никогда не кончается.

Игла впивается мне в руку.

Огонь следует за мной, наполняя мои вены. Туман рассеивается ровно настолько, чтобы стало больно всему.

Тогда—

“ Джуд? Боже мой , боже мой, нет! Она прямо здесь, я чувствую ее. “ Хизер, почему он не просыпается? Почему он синий?”

Синий.

Нет. Не произноси этого слова.

Мика разражается рыданиями, зарывшись руками в волосы. И Эмма...Эмма теряет всякий контроль. Она падает на пол рядом со мной, руки повсюду, она дрожит так сильно, что не может усидеть на месте. “Джуд, посмотри на меня. Посмотри на меня!” Ее голос полностью срывается. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Она продолжает всхлипывать, произнося мое имя, как будто это молитва, на которую можно получить ответ.

“Дыши”, - кричит она. “Ты должен, черт возьми, дышать. Если ты умрешь... Если ты умрешь...

Она задыхается от звука, который вырывается прямо из ее души. “Я не могу похоронить тебя. Я не могу. Я этого не переживу”.

Я этого не переживу.

Мое сознание отчаянно цепляется вверх. Я мысленно тянусь к ней, подтягиваясь на звук ее разрушения. Но мое тело остается тяжелым и бесполезным.

Хизер двигается быстро, ее рука уверенно нащупывает мой пульс. “Наркан внутри. Теперь он дышит немного лучше. Продолжай говорить с ним. Не давай ему уснуть.

Но Эмма ее не слышит. Она прижимается своим лбом к моему, рыдая так сильно, что слова смешиваются. “ Я люблю тебя, ” выдыхает она, убирая потные пряди волос с моего лица. “ Я так сильно люблю тебя. Пожалуйста, не оставляй меня. Пожалуйста, не оставляй меня вот так”.

Стыд пронзает меня насквозь. Я хочу схватить ее. Я хочу извиниться. Я хочу отменить все, что привело нас сюда.

Я не хочу, чтобы ее последнее воспоминание обо мне выглядело вот так.

Я не хочу, чтобы она кричала на моем теле.

Я не хочу, чтобы она видела, как я умираю.

Я пытаюсь заговорить, но из горла вырывается лишь влажный прерывистый хрип. Ощущение такое, будто его подожгли. Эмма издает звук, похожий наполовину на всхлип, наполовину на крик, и на мгновение прижимается к Мике, прежде чем снова прижаться ко мне, отказываясь отпускать.

“Вернись ко мне, малыш, пожалуйста”, - плачет она.

Голос Хизер прорывается сквозь хаос. “Он стабилен. Легкая передозировка. Наркоз действует”.

Стабильно.

Мягкий.

Эти слова не соответствуют тому, как плачет Эмма, как будто миру уже пришел конец. Теперь она полностью обнимает меня, укачивая, как будто все еще боится, что я умру.

Мои вдохи вырываются наружу, мои легкие, наконец, могут набрать побольше воздуха. Наркан тянет меня назад, и мое тело дергается. Я вздрагиваю от собственного движения, пораженная тем, что я живая.

Эмма рыдает у меня на плече, а Мика прижимается с другой стороны. Я окружен, я жив, несмотря себя.

И эта фраза "я этого не переживу" засела так глубоко в моей груди, что я с жестокой уверенностью знаю: она будет преследовать меня вечно. Никакой кайф никогда не коснется этого. Никакая тишина не заглушит это. Это будет каждый раз, когда я закрою глаза.

Лучше бы она никогда не видела меня в Портленде. Лучше бы я никогда не впускал ее обратно в свою жизнь. Я бы, блядь, хотел умереть один из десятков раз, когда чуть не умер.

Я не хочу просыпаться, потому что ненавижу все, что натворил. Я ненавижу все, с чем мне придется столкнуться. Я оставил на них шрамы навсегда — и я не хочу выживать, зная, как сильно я их ранил.

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать седьмая

ЭММА ИСТОН