Я лезу под водительское сиденье, прежде чем успеваю передумать. Пакетик, поршень и жгут ждут меня в автомобильном наборе. Мышечная память берет верх, запах героина ударяет мне в ноздри, как будто какая-то химическая богиня манит меня в темноту.

Мои ребра протестуют, когда я затягиваю жгут, мой нетерпеливый пульс трепещет в ожидании кайфа, о котором кричат мои вены.

Игла скользит внутрь.

Когда я нажимаю на поршень, облегчение наступает быстро.

Слишком быстро.

Тепло разливается по моей руке, разливается в груди, опускается в низ живота. Моя голова откидывается на спинку сиденья. Песня продолжает тихо звучать, в то время как мир тускнеет, краски тают, превращаясь в тягучие, медленные фрагменты, уползающие вдаль.

Черт.

Это похоже на погружение в горячую ванну. Или на то, что тебя несут, а не держат на руках. Музыка обволакивает меня, веселая и неправильная, как будто ничего плохого вообще не происходит. Как будто я не подвергаю свое тело адским испытаниям.

Мои веки тяжелеют. Действительно тяжелеют. Мое дыхание лениво растягивается, дрейфуя между нотами. Руль размывается, и машина наклоняется. Мои пальцы соскальзывают с колен и тихо ударяются о сиденье.

“ Ммм ... Прекрасно, ” бормочу я, но это звучит не так, как мой голос. С кем я вообще разговариваю? Мои ноги немеют, а грудь сжимается. Я пытаюсь вдохнуть.

Попробуй еще раз.

Песня продолжается.

В машине ощущается ледяной холод. Или, может быть, это я мерзну. Мой лоб съезжает вбок, щека ударяется о стекло. Жжение не ощущается. Ничто не помогает. Мое зрение сужается, мир сжимается до точки света, пульсирующей в такт музыке.

Черт.

Черт, нет, я не имел в виду...

Мелодия запутывается в моих мыслях. Слова расплываются, смысл их полностью ускользает. И я перестаю пытаться дышать.

Что-то врезается в бок машины, и приглушенный голос прорывается сквозь дымку. - Джуд?

Еще один удар. Сильнее.

“ ДЖУД! Открой чертову дверь!

Мика. Да. Мика.

Я пытаюсь поднять голову, сказать что-нибудь, хоть что-нибудь, но мое тело - мертвый груз. Мир лениво покачивается, как будто я дрейфую на большой глубине. Дверь распахивается, врывается холодный воздух.

“Иисус—Иуда”. Его голос срывается. Руки хватают меня за плечи, встряхивая. Моя голова наклоняется вперед, подбородок опускается на грудь. “Эй. ЭЙ, посмотри на меня. ” Его дыхание теплое и тревожное на моей щеке. “Джуд, очнись. Пожалуйста. О боже, пожалуйста.

Я хочу сказать ему, что со мной все в порядке. Я хочу поднять голову. Мне нужны слова.

Ничего не приходит.

Он хлопает меня по щеке — сначала легко, потом сильнее. Мои веки бесполезно трепещут. Из груди вырывается половина вдоха...затем глохнет.

“ Нет. Нет, нет, нет... Джуд, пожалуйста. ” Он давится рыданиями. “ Останься со мной. Просто— просто дыши. Давай, чувак. Дыши, черт возьми. Его руки обхватывают мое лицо. Его большие пальцы трясутся. “Не смей так поступать со мной”, - кричит он. “Не смей, черт возьми”.

Мое тело наклоняется, когда он поднимает меня, обхватив одной рукой мои ноющие ребра. Я стону, и это надломленный, бесполезный звук, который, кажется, принадлежит не мне.

“ Ладно, ладно ... Пошли. ” Он вытаскивает меня из машины, мои ноги шаркают по гравию. Моя голова падает ему на плечо. Слишком тяжелая. Слишком потерянная. Он наполовину несет, наполовину тащит меня к свету на крыльце.

“ Ты в порядке, ” он утыкается мне в волосы. “ Ты в порядке. Ты в порядке. Ты в порядке. Он произносит это быстро и отчаянно, как будто повторение может заставить вселенную слушать.

Я знаю, что со мной не все в порядке.

У меня подгибаются колени. Он всхлипывает и, усилив хватку, тащит меня через порог. “ Не умирай, чувак, ” шепчет он срывающимся голосом. “ Не умирай у меня на руках. Богом клянусь — не надо.

Внутри меня все замирает. Быстро, холодно, темно. Я больше не могу сказать, где он. Рядом со мной. В другом конце комнаты. Внутри моего черепа.

Его руки трясут меня, пытаясь оттащить от края, который, я знаю, тянется ко мне.

Я пытаюсь поднять голову, показать, что слышу его, но мое тело не слушается. Мои конечности бесполезно повисают. Мой язык кажется тяжелым, как каменная плита.

Мика плачет.

Мне так жаль.

“ Давай, давай. Возьми трубку, - заикается он. “ Черт. Хизер, это Джуд. Он— он едва дышит. Он не... он не проснется. ” Его голос звучит так, словно кто—то выбивает из него воздух снова и снова.

Я пытаюсь приоткрыть глаза...всего на миллиметр. Свет надо мной расплывается в размытое пятно. Моя голова мотается набок.

Мика хватает меня, как будто я хрупкая. “ Я не знаю, что делать, - всхлипывает он на последнем слове. “Хизер, он не проснется. Я не могу потерять его. Я не могу...

Из него вырывается еще одно неистовое рыдание.

Какие-то мерцающие искры в моем мозгу. Песня все еще играет?