— Тьфу, я всажу пулю между твоих глаз, если ты не перестанешь меня бесить, — бормочет она.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, Нико снова вмешивается, сверля ноутбук взглядом. — Ублюдок.

— Господи, — она поднимает бровь. — Киран прав. Ты жалкий болван без Лауры.

Он стонет.

Я улыбаюсь вопреки себе. Должно быть, его девушка.

— Ты хорошо устроилась? — спрашивает она тише.

Я киваю. — Ага. Это место красивое.

Рэйф заканчивает звонок и присоединяется к нам, убирая телефон в карман. — Я купил его из-за реки, — спокойно и деловито говорит он. — На задней террасе спокойно. Можно услышать свои мысли. — Его взгляд на мгновение скользит к воде. — Что для меня важно.

— Ага, слышать крики всех ублюдков, которых ты убил, — ровно говорит Киран, глядя на провода в руках с озадаченным видом. Нико отталкивает его, раздражённый.

Я слегка напрягаюсь, вспоминая, как легко Рэйф убил того человека. Будто он был ничем. Никем.

Он скользит рукой по пояснице Аделы. — Я слышал, Нико жаловался на нас, mon amour?1 — спрашивает он, целуя её в щёку.

Она хихикает. — Он всегда жалуется.

— Эй! — протестует Нико. — Пошли вы.

Напряжение медленно уходит из меня, будто моё тело наконец понимает, что здесь нам разрешено дышать и что я в безопасности.

Адела снова касается меню. — Выбирай, что хочешь. Мы расслабимся и отдохнём сегодня ночью. — Её глаза слегка обостряются. — Завтра работаем.

После ужина все довольно охотно исчезают в свои спальни, и, честно, я не против. Я лежу в кровати, глядя на полную луну, висящую над деревьями за моим окном. Её бледный свет заливает пол. Я беру телефон с тумбочки и разблокирую его, открывая Instagram под своим секретным аккаунтом. Большой палец зависает на полсекунды, прежде чем я нажимаю на профиль Адрианы.

Джуд больше никогда не публикует, по сути. Но Адриана буквально живёт в соцсетях. Ежедневные истории. Закулисные клипы. Глупые любительские фото репетиций, ужинов или какой-то вечеринки, на которой она присутствует. Каждый раз, когда она публикует кадр, где смотрит фильм, у меня скручивает живот, потому что я знаю, что Джуд, вероятно, с ней. Она документирует всё.

Кроме…

Мои брови сходятся, когда её профиль загружается. Её последняя история исчезла. Я моргаю, обновляя страницу раз. Дважды.

Ничего.

Я медленно пролистываю её ленту, желудок сжимается, когда я вижу дату последнего поста. Несколько дней назад. — Хм… — шепчу я в пустую комнату. Это странно. Адриана хронически онлайн. Эта женщина публикует так, будто от этого зависит её жизнь. Медленная волна тошноты скручивает желудок. Я ненавижу её. Но я знаю её привычки. И это… это ненормально. Мои пальцы слегка дрожат, когда я нажимаю на её последний пост.

Это фото с вечеринки где-то. Тусклое освещение, каменная лестница на заднем плане и красный ковёр на мраморном полу. Выглядит экстравагантно. Она смеётся, голова театрально запрокинута, бокал шампанского поднят. Подпись небрежная и гламурная, полная эмодзи и отмеченных брендов, включая Gucci. А за ней, слегка не в фокусе, стоит Джуд.

Я закусываю губу и смотрю на экран.

Он прислонился к стене, руки скрещены на груди, та знакомая усмешка трогает его рот, он смотрит в сторону, будто задумался. Он выглядит худее, чем я помню. Острее в скулах. Его тёмные волосы небрежно падают на лоб.

Я увеличиваю изображение, и моё сердце замирает. Уголок его губы разбит. Это едва заметно, тонкая линия, наполовину скрытая тенью. Любой другой, вероятно, пролистнул бы мимо. Но я вижу это. У меня падает желудок, будто я пропустила ступеньку на лестнице. Я пролистываю комментарии, ужас сгущается с каждым свайпом.

Он выглядит таким больным в последнее время.

Он снова употребляет??

Он распустил группу, чтобы принимать наркотики и тусить с девушкой.

Кто-нибудь, проверьте его, пока мы не потеряли его по-настоящему.

Ещё один красивый мужчина, разрушенный славой.

Я тяжело сглатываю, горло сухое и сжатое, будто я проглотила песок. Я выхожу из комментариев, прежде чем могу уйти в штопор, и перехожу на профиль Джуда. Его страница загружается медленно, чтобы помучить меня. Никаких новых постов. Конечно же нет.

Я всё равно пролистываю. Мой большой палец движется автоматически, мышечная память ведёт меня по фотографиям, которые я видела так много раз, что могла бы перерисовать их по памяти. Концертные кадры. Чёрно-белые студийные снимки. Зернистые селфи из тура с Майком из прошлой жизни. Фото, которые фанаты отмечают, но он никогда не реагирует. Затем моя прокрутка останавливается. Моё сердце болит, когда я смотрю на самую первую фотографию, которую он когда-либо опубликовал.

Восемь лет назад.

Я помню, как помогала ему загрузить её, потому что он ещё не знал, как работает Instagram, и всё жаловался, что это глупо и навязчиво, и «для людей, которые слишком заботятся о том, чтобы выставлять свою жизнь напоказ».