Алексей смеётся. — О, посмотрите на себя, — говорит он с восхищением. — Давайте не будем делать это неприятным. — Он лениво жестикулирует. Стволы наклоняются в мою сторону. — Они проводят вас обратно в ваш номер, — продолжает он. — Вы соберёте вещи. Теперь вы останетесь здесь. Под моей защитой.

У меня падает желудок.

Во рту пересохло.

О, блядь.

Мои руки не перестают трястись, когда я сажусь в машину. Двери хлопают достаточно громко, чтобы я должен был их слышать, но я не слышу. Не через рёв в голове. Адриана сидит неподвижно на пассажирском сиденье, глядя прямо перед собой. Кровь Нолана всё ещё на её лице. Тёмные брызги разбросаны по её щекам и губам. Как веснушки. Её глаза широки и не моргают, губы приоткрыты, будто она пытается дышать, но забыла как.

Я завожу двигатель, наблюдая, как люди Алексея рассредоточиваются за нами в двух чёрных машинах. Шины хрустят по гравию, когда я выезжаю на длинную дорогу, деревья смыкаются по обе стороны.

Мы не говорим. Ни слова.

Дорога тянется десять минут. Пятнадцать. Мой пульс не замедляется. В груди тесно, будто у меня может случиться грёбаный сердечный приступ. Я бы приветствовал его, честно.

— М—мы должны бежать, — наконец писк Адрианы. Звук едва срывается с губ.

Я качаю головой раз. — Не можем.

Она поворачивается ко мне, глаза горят, слёзы льются.

— Они просто убьют нас, — ровно говорю я. — Если мы попробуем, мы умрём.

— Я лучше умру, — резко бросает она, голос срывается, — чем буду терпеть больше издевательств от ещё большего количества грёбаных мужчин.

Я не отвечаю.

Она тяжело сглатывает. — Я хотя бы... привыкла к Нолану. — Её голос падает до шёпота. — Каждый раз, когда он забирался на меня, я просто... привыкала. Я... я знала, чего ожидать.

Что-то в груди скручивает. Я вздыхаю, долго и тяжело. — Я знаю это чувство.

Её голова резко поворачивается ко мне. — Что? — Её голос окончательно ломается. Рыдание вырывается, острое и беспомощное. — П—почему ты не выглядишь более удивлённым?

Я наконец смотрю на неё. — Ковёр, — тихо говорю я.

Она хмурится, сбитая с толку. — Что?

— Его не было в столовой, — продолжаю я. — Я заметил это за мгновение до выстрела. Я знал, что кто-то умрёт.

Её рот открывается.

— Он спланировал это, — говорю я.

Она закрывает рот рукой, чтобы сдержать ответ. Моё сердце всё ещё колотится, когда я въезжаю на парковку, люди Алексея паркуются сзади. Они заблокировали нас, конечно.

Поездка в лифте невыносима. Адриана смотрит на своё отражение в зеркальных стенах, пальцы трясутся, когда она вытирает кровь со щёк. Она размазывается вместо того, чтобы исчезнуть, заставляя её скулить.

Внутри номера дверь захлопывается. И она сразу же ломается. Она падает на пол, будто её кости просто... растаяли под кожей. — Они заберут меня, — рыдает она, вцепляясь в волосы. — Они продадут меня. Нолана нет — он был единственным, кто удерживал их от... — Она давится остатком. — Они сделают со мной всё, что захотят.

Я смотрю на неё, но не нахожу слов.

— Нет, нет, нет, — плачет она. Всё её тело трясётся, горе и ужас переплетаются, выплёскиваясь в судорожных вздохах.

Я стою, мои собственные мысли мечутся в голове. Потому что она не ошибается. Защита в этом мире условна. Ты должен быть полезен каким-то образом, иначе ты — отход. Вот что я понял.

Шаги за дверью номера возвращают меня в тело. Я приседаю и хватаю Адриану за руки, прежде чем она успевает уйти в штопор, поднимая её с пола. Она издаёт маленький, сломанный звук протеста, пальцы впиваются в мою рубашку, будто она может развалиться, если отпустит.

— Пожалуйста, дай мне достаточно, чтобы убить меня. — Она указывает на то место, где мой набор спрятан в гостиной. — Пожалуйста, пожалуйста, Джуд. Я лучше умру. Пожалуйста.

— Эй, — резко говорю я, заставляя её взгляд встретиться с моим. — Посмотри на меня.

Её глаза стеклянные от абсолютной паники. Унесённые куда-то.

— Они здесь, — говорю я тихо. — Тебе нужно взять себя в руки. Прямо сейчас.

Её дыхание сбивается. Я притягиваю её к груди, обхватывая руками, одной рукой прижимая её затылок. Она утыкается лицом в моё плечо, дрожа так сильно, что я чувствую это в костях.

— Не давай им повода причинить тебе боль.

Стук в дверь, и я выпрямляюсь, держа руку вокруг Адрианы, пока открываю дверь. Люди Алексея заполняют коридор. Не Эрик. Слава богу. Они ничего не говорят, что только бесит меня. Мы с Адрианой двигаемся по номеру, бросая одежду, туалетные принадлежности, паспорта и наличные в сумки.

Я хватаю шлем, затем задерживаюсь, доставая ключ от мотоцикла из кармана. Я поворачиваюсь к одному из мужчин — короткие чёрные волосы, голубые глаза, бледный шрам через скулу. — Пригони байк, Айден, — говорю я, бросая ему ключ.

Он легко ловит его, кивая раз.

Мы выходим через несколько минут. Прямиком в ад.