Ощущение невероятное. Его рот горячий и влажный, язык кружит вокруг затвердевшей вершины, прежде чем он покусывает. Резкий крик срывается с моих губ, потерянный в звуке дождя. Он переключается на другую грудь, уделяя ей такое же преданное внимание, его руки держат мои бёдра, пока я извиваюсь над ним.

Я не могу ждать. Мои руки летят к его пряжке ремня, пальцы неуклюжие от потребности. Я открываю её, металл тихо звякает. Пуговица джинсов. Молния. Я стаскиваю джинсу с его бёдер, достаточно. Он помогает, приподнимая бёдра, чтобы спустить их ниже. Его боксеры следуют за ними, освобождая его.

Я обхватываю его рукой, гладя от основания к головке, чувствуя, как он дёргается в моей хватке. Он шипит, его глаза сжимаются. — Блядь, детка.

Я устраиваюсь над ним, одной рукой опираясь на сиденье за его головой. Я смотрю вниз, встречая его взгляд. Шторм вспыхивает снаружи, освещая его лицо в ярком, резком свете — острая линия челюсти, тёмная интенсивность в глазах. Я опускаюсь, медленно, принимая только головку его члена внутрь.

Мы оба стонем. Я такая мокрая и готовая для него, но он большой. Я опускаюсь ещё на дюйм, его руки сжимаются вокруг моих бёдер.

— Легче, — цедит он, но я вижу напряжение в его шее, то, как он сдерживается. Он хочет убедиться, что я в порядке, но он также хочет трахать меня до беспамятства. Я не хочу легко. Я опускаюсь до конца, принимая его полностью в одно плавное, глубокое движение.

Его стон внезапный и громкий, мой присоединяется к нему. Я замираю на мгновение, позволяя телу привыкнуть. Затем я начинаю двигаться. Я поднимаюсь, почти позволяя ему выскользнуть, затем опускаюсь, покачивая бёдрами. Угол идеальный. Головка его члена касается того сладкого, чувствительного места внутри при каждом движении. Мои губы приоткрываются, глаза закатываются от удовольствия, искрящегося внутри.

— Господи, — выдыхает он, его глаза прикованы к месту нашего соединения. Его руки перемещаются с моих бёдер на ягодицы, направляя мой ритм. — Ты чувствуешь... боже, ты чувствуешь себя невероятно, детка.

Я задаю темп. Мир снаружи — размытое пятно залитого дождём стекла и темноты. Внутри — только жар и рваный звук нашего дыхания. Мои бёдра горят, но мне всё равно. Мне всё равно, когда я вижу выражение абсолютного разрушения на его красивом лице.

Он внезапно берёт контроль, одна рука сжимается на моей ягодице, когда он начинает входить в меня снизу, встречая мои движения мощными толчками. Другая рука ложится на мою голову, защищая от удара о крышу машины. Ритм меняется, становясь более настойчивым и требовательным. Сила его толчков посылает волны удовольствия, моя грудь подпрыгивает в такт.

— Посмотри на меня, — почти хнычет он. — Я люблю видеть твоё красивое лицо.

Я заставляю себя открыть глаза и вижу, что его взгляд прикован к моему. Дождь капает с его линии роста волос. Он красив таким, диким и раскрепощённым, полностью сосредоточенным на мне. — Ты моя, — говорит он, слова — низкое, гортанное обещание. Он подчёркивает каждое глубоким, толкающим движением. — Навсегда, моя любимая девочка.

— Я твоя, — выдыхаю я, признание легко срывается. — Навсегда.

Дикое удовлетворение вспыхивает в его глазах. Он внезапно садится, обхватывая меня рукой, прижимая к своей груди. Новый угол ещё глубже. Теперь он полностью контролирует, вколачиваясь в меня снизу, его бёдра — неутомимая машина. Подголовник впивается в мою спину, вся машина, кажется, раскачивается в нашем ритме.

Одна из его рук скользит между нашими телами, его пальцы находят мой клитор. Он растирает быстрые круги именно там, где нужно. Двойная стимуляция слишком сильна, и мой оргазм накрывает меня без предупреждения. Я кричу, волны удовольствия разрывают меня, мои внутренние мышцы сжимаются вокруг его члена. Я трясусь неконтролируемо, пальцы впиваются в его плечи.

Чувствуя мой оргазм, он достигает своего. С грубым, сломанным стоном он утыкается лицом в мою шею и входит в меня в последний раз, замирая глубоко, изливаясь внутрь. Я стону от того, как всё его тело напрягается, а затем обмякает на мне.

Он падает со мной обратно в потной, бездыханной куче. Шторм всё ещё бушует. Окна полностью запотели, запирая нас в нашем собственном частном мире.

Он прижимается носом к моей шее, его губы касаются влажной кожи. — Я люблю тебя, — шепчет он, слова мягкие и пропитанные удовлетворением.

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю я, голос хриплый.

Он изучает меня, будто запоминая каждую деталь, пальцы скользят по моей челюсти, шее, плечам. Он всегда касается меня с такой заботой. Его глаза — два бездонных ореховых омута. Я чувствую, что падаю в его душу от того, как он на меня смотрит.

Мой Джуд.

Глава 23

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Мне не нужно открывать глаза, чтобы знать, где я. Моё тело уже помнит. Свет в подвале яркий, как дерьмо, и эти оковы слишком тугие. Я трясусь от того, что мне не дали утреннюю дозу.

Сейчас, наверное, уже день.