Никто не говорит всю поездку, чему я, в некотором роде, благодарна. Думаю, по крайней мере мы трое перевариваем тот факт, что мы здесь.

Когда мы наконец сворачиваем на длинную извилистую лесную дорогу, тяжесть с плеч, кажется, спадает. Густые деревья смыкаются по обе стороны, и шум города полностью исчезает, сменяясь тишиной. Настоящей тишиной.

Я не осознавала, как сильно мне это было нужно.

Затем машина замедляется.

Подъездная дорога внезапно открывается, и у меня перехватывает дыхание.

Впереди виднеется домик, спрятанный у небольшой реки, тускло поблёскивающей сквозь деревья. Он двухэтажный, с широкими окнами и тёплым деревом, лес защищает его со всех сторон.

Это красиво. Уютно, даже.

Мы выходим на свежий воздух, мои ботинки мягко хрустят по снежной гравийной дорожке. Впервые с момента посадки я вдыхаю столько воздуха, сколько могут вместить лёгкие. Я всегда говорю своим пациентам делать это, когда они пытаются успокоиться. Медленные, глубокие вдохи могут обмануть тело, заставляя его расслабиться. Сердце замедлится, и дыхание обретёт силу вместо того, чтобы так сильно дрожать.

Внутри домик тёплый и уютный, с деревянными полами, мягким освещением и камином из камня. Пахнет сосной и чистым бельём.

— Комнаты наверху, — говорит Рэйф, уже снимая куртку. — Майк и Хизер, вы вместе. Эмма — твоя в конце коридора.

Хизер сжимает мою руку, проходя мимо, её глаза всё ещё уставшие, но более устойчивые. Майк зевает, будто он не был абсолютно травмирован наблюдением за убийством двенадцать часов назад. Но, с другой стороны, он, наверное, видел и похуже.

Когда я добираюсь до своей комнаты, я делаю долгий выдох. Здесь тихо и просто, с большой кроватью в белом, комодом и стулом у окна. Я ставлю сумку на матрас и иду прямо к стеклу. Снаружи река лениво течёт мимо домика, деревья простираются бесконечно за ней, их отражения рябят в воде. Я обнимаю себя руками.

Так близко.

Я смотрю на кровать, сердце сжимается от надежды такой острой, что почти больно.

Скоро, думаю я.

Скоро он будет здесь.

Я представляю Джуда, растянувшегося на кровати с той красивой мальчишеской улыбкой, в которую я влюбилась. Я представляю, как он тянется, чтобы притянуть меня к себе, окутывая своим запахом.

Я цепляюсь за этот образ.

Потому что когда я думаю о той версии его, мне становится очень грустно. Я не думаю, что у меня когда-нибудь будет это снова. Но кто знает? Возможно, я тоже скоро стану другой. Я чувствую, как это происходит внутри меня. Во мне есть ярость и отчаяние, которые, вероятно, заставят меня сделать всё ради этого человека.

Я спускаюсь вниз, мои носки мягко ступают по дереву. Проходя мимо комнаты, которую заняли Майк и Хизер, дверь всё ещё закрыта. Сквозь стену слышен слабый шум воды — наверное, наслаждаются горячим душем вместе. Я не виню их.

Запах кофе достигает меня, когда я добираюсь до нижней ступеньки.

Нико полностью захватил обеденный стол, с двумя открытыми ноутбуками и кабелями, змеящимися повсюду, будто он строит центр управления. Он быстро печатает, глаза прикованы к экрану. Адела стоит у холодильника, опершись на бедро, глядя на меню доставки, приклеенное к нержавеющей стали.

— Тьфу, какой странный день, — бормочет она. — Вино с утра и кофе на ужин. — Затем она трёт виски. — Блядь. Я слишком много выпила.

— Но ты не нервничала, да? — спрашивает Нико с улыбкой.

— Нет, — стонет она.

Рэйф у раздвижных стеклянных дверей, телефон прижат к уху, смотрит на реку. А Киран развалился на диване, один ботинок стоит прямо на журнальном столике, листая телефон. Его каштановые волосы до плеч снова собраны в низкий небрежный пучок.

— Ты мог бы, блядь, помочь, знаешь, — рявкает Нико, не поднимая глаз.

Киран даже не смотрит на него. — Я помогаю.

— Чем? — Нико бросает на него яростный взгляд.

— Тем, что не косячу.

Нико резко выдыхает.

— Тьфу. Ты такой раздражающий без Лауры, — бормочет Киран.

Это привлекает внимание Нико. Он медленно поднимает взгляд. — Заткнись, Киран. Помоги мне, ублюдок.

Киран закатывает глаза, но всё равно встаёт, направляясь к столу и вглядываясь в экраны. — Ладно. Но если это взорвётся, ты виноват.

Адела фыркает.

Нико переводит свой тёмный взгляд на неё. — Слушай, вы с Рэйфом должны не шуметь, блядь. Я уже слишком скучаю по своей девушке.

Адела смеётся. — Ты о чём вообще?

— Ты отлично знаешь, — быстро отвечает он, печатая что-то ещё.

Она усмехается. — Это как порно в реальной жизни, Ник.

Он издаёт звук отвращения, который мог бы исходить только от мужчины, глубоко оскорблённого на нескольких уровнях. — Ты отвратительна.

Она смеётся и наконец замечает меня стоящей там. — Эй. Иди посмотри на это меню. Мы заказываем сегодня вечером. Продукты завтра. Но мне не хочется ничего из этого делать сегодня. Джетлаг.

— И похмелье, — смеётся Нико.