Это был благотворный опыт. Мятежники, возможно, и были побеждены в битве, но их ненависть к Риму и их воинственный дух не уменьшились. Ни один римлянин не был в безопасности на земле племени иценов и на граничащей с ней территории триновантов. Эта опасность сохранялась до тех пор, пока их способность и воля к борьбе не были полностью сломлены. Задача, стоявшая перед Катоном, казалась более сложной, чем когда-либо. Его сердце сжалось, когда корабль вышел из устья реки и направился обратно в море.

Им сопутствовала удача, пока они продолжали путь вдоль побережья. Погода оставалась благоприятной: в основном солнечные дни с пятнами блестящих белых облаков, проплывающими над головой, подхваченными устойчивым ветром. Волнение на море было умеренным для этого времени года, и «Минерва» легко держалась на гребнях и впадинах. Изредка всплески брызг несли мимолетные радужные дуги, которые поднимали настроение Катона, когда он стоял на палубе и вдыхал свежий соленый воздух. Несмотря на морскую болезнь, он все больше привыкал к движению палубы, больше не нужно было хвататься за снасти и мачту, чтобы удержаться на ногах.

По мере продвижения он делал заметки об ориентирах и расстоянии между ними. Он приказал Бесодию приближаться к берегу каждый раз, когда они встречали какие-либо реки или водные пути, ведущие вглубь страны. Те, которые могли бы послужить местом расположения форпостов, были подробно обследованы, и Катон ненадолго сошел на берег, пока его люди внимательно следили за окружающим равнинным ландшафтом на предмет любых признаков опасности. Часто можно было увидеть бриттов, а иногда и их рыбацкие лодки и более мелкие суда. Они разворачивались, как только видели приближающийся римский корабль, и исчезали в заросших тростником каналах вдоль побережья. Катону было ясно, что до каждого из них дошла весточка относиться ко всем римлянам, как к гражданским, так и к военным, как к врагам, которых следует опасаться и избегать.

В следующие ночи Бесодий следил за тем, чтобы его судно было надежно закреплено на приличном расстоянии от берега, и чтобы в темное время суток велось тщательное наблюдение. На третий день наступили сумерки, прежде чем они нашли какую-либо реку или залив, в котором можно было бы укрыться на ночь, и он отдал приказ встать на якорь в море, с подветренной стороны песчаной отмели. Они провели бессонную ночь на постоянно двигающейся палубе. Даже матросы не могли спать из-за страха, что якорь затянется, а «Минерву» выбросит на берег и разнесет об камни. Их мучения усугублялись бредовым бормотанием человека с травмой головы, чье состояние неуклонно ухудшалось.

К следующему утру поднялся ветер, и волны взбушевались. Капитан как можно быстрее пустил корабль в путь, лавируя по узкой полосе песчаных отмелей, пока они не достигли залива, который выходил на большое открытое пространство воды, окруженное тростником. Там они решили укрыться, пока условия не успокоятся, но сели на мель, когда отлив отступил, оставив «Минерву» на иле недалеко от приливной реки, которая пролегала через этот район.

Они были одни в течение нескольких часов, прежде чем дозорный, взобравшийся на мачту, сообщил, что приближается лодка. Вскоре после этого Катон увидел, как она выплывает из канала, который вел через обширные тростниковые берега. Не более шести метров в длину и с низкими бортами, ее приводили в движение четыре человека с веслами, в то время как еще четверо сидели посередине, вооруженные копьями. Она приблизилась на расстояние в сотню шагов к «Минерве», прежде чем достигла густого ила и была вынуждена остановиться. - Вот беда, - пробормотал один из ауксилариев, пока римляне наблюдали с палубы.

Один из бриттов перелез через борт лодки и мгновенно погрузился по колено в липкую грязь. Используя свое копье, чтобы опираться и проверять подход к застрявшему кораблю, он очень медленно стал продвигаться вперед. Он часто поскальзывался и с трудом удерживался на ногах, и вскоре весь был покрыт илом. Опасения окружающих Катона сменились весельем, и они издевались и насмехались над человеком, пока он пробирался к ним. В конце концов, когда он преодолел не более четверти расстояния, один из его собратьев в лодке приложил ладони ко рту и позвал его обратно. Бритт отвернулся от корабля и остановился, чтобы ослабить пояс, прежде чем спустить штаны, чтобы показать свою задницу римлянам в качестве оскорбления. Только чтобы тут же споткнуться и упасть лицом в грязь.

Римляне взревели от смеха, когда человек натянул свои заляпанные грязью штаны и пошел обратно к ожидающей лодке.

- Все идет хорошо! - усмехнулся Бесодий. - С такой скоростью они к нам не приблизятся.

- Верно. - Катон наблюдал, как ицен снова забрался на лодку и сел, сгорбившись, измученный своими усилиями. Люди на веслах отвели маленькое судно назад, затем направились обратно в тростники. - Сейчас их всего восемь, но все будет по-другому, если они вернутся с подкреплением, когда прилив начнется.

- У них не будет бОльшего успеха в том, чтобы попасть на наш борт, чем у той толпы той ночью. К тому же прилив уже изменился. Мы уйдем задолго до того, как они вернутся, даже если они потрудятся это сделать.

- Надеюсь, ты прав.