Гарамагн привел больше людей для поддержки своего ночного нападения. Катон надеялся, что краткой демонстрации силы будет достаточно, чтобы отогнать врага, но теперь казалось, что тем, кто находится на борту корабля, предстоит настоящий бой. Повернувшись к присевшим фигурам, он спокойно заговорил. - Мы должны остановить атаку. Когда я отдам приказ, бейте их всем, что есть под рукой, и не останавливайтесь, пока они не окажутся вне досягаемости. Есть вероятность, что они, понеся потери, все же продолжат атаку на корабль. Если они это сделают, мы должны не допустить их на палубу. Не позволяйте ни одному из этих ублюдков подняться на борт. Мы уже доказали им свое превосходство на поле боя. Теперь поле боя здесь. Но мы все еще римляне, и каждый из нас более чем ровня варвару. Не проявляйте к ним милосердия, потому что они наверняка не проявят его к нам. Убить или быть убитым. - Он услышал звук быстро приближающихся шагов и присел. - Ждите, парни.

Они вышли из темноты с обеих сторон, масса мимолетных теней, ринувшихся к огню. Не было никаких знакомых боевых кличей, и Катон мысленно поаплодировал Гарамагну за дисциплину, которую выказали его соплеменники. Они бросились в тусклый сгусток пламени и начали колоть и рубить приманки, их колеблющиеся тени на скале позади выглядели как искаженные гиганты.

Катон вскочил на ноги и выхватил меч. - Ну, минервцы! Напоить их кровью!

- МИНЕРВА! - раздался крик с палубы корабля, когда матросы и ауксиларии поднялись и выпустили свои стрелы и камни в сторону бриттов, собравшихся в свете огня. На мгновение враг был слишком ошеломлен, чтобы отреагировать, затем первый из них был сражен, а остальные повернулись, чтобы оглядеться в слепой панике. Катон выбрал их лидера в тот же момент, когда последний повернулся к кораблю, ткнул копьем в сторону Минервы и закричал своим людям, чтобы они следовали за ним, когда он ринулся по берегу. Теперь он мог видеть, что к ицену присоединились по крайней мере еще тридцать человек.

- Четыре к одному, - подсчитал он себе под нос.

Защитники корабля продолжали выпускать стрелы и камни, пока враг мчался к ним. Катон увидел, как еще несколько человек были поражены снарядами, прежде чем они достигли носа корабля и растеклись вдоль борта, чтобы попытаться вонзить свои копья в защитников. Как он и предвидел, высота палубы давала значительное преимущество, и люди с охотничьими луками могли свободно выпускать свои стрелы в нападавших, которые сгрудились под ними. Дальше зажужжали пращи и выпустили свои камни с таким же определенным эффектом. Затем одного из нападавших подняли, его руки схватились за верхнюю часть бокового поручня рядом с Катоном. Он рубанул мечом вниз, разрезав запястье мужчины под углом, пронзив плоть и кость. Триновант взвыл от боли и откатился назад.

Быстрый взгляд вокруг показал, что большая часть команды и матросов также отбивались от людей, пытающихся взобраться на борт корабля. Они орудовали своими копьями, мечами, топорами и дубинками с диким отчаянием, колотя и рубя темные фигуры, плескавшиеся в мелкой воде.

- Нет, хрен тебе, не смей! - крикнул рядом Бесодий, и Катон увидел, как он вонзил копье в горло врага. Человек отшатнулся, вырвав древко копья из рук капитана, а Бесодий схватил дубинку и замахнулся ею на голову следующего человека, чтобы попытать счастья. - Уберите руки с моего корабля, ублюдки!

С другой стороны корабля раздался пронзительный крик, и один из матросов отшатнулся, закрыв лицо руками, прежде чем рухнуть на палубу. Но времени на то, чтобы осмотреть его, уже не было, так как другой нападавший был поднят, схватился за носовой столб и перекинул ногу через поручень. Катон бросился к нему и ударил его в грудь. Бритт ловко отклонился в сторону, и острие не достигло цели. Прежде чем Катон смог ударить снова, его противник сделал резкий выпад копьем. Острие зацепилось за складку туники Катона и прорвало материал, порезав бок. Резкая, жгучая боль заставила его стиснуть зубы, когда он снова ударил мечом, на этот раз найдя свою цель, глубоко вонзив гладий в плечо нападавшего. Ухват нападавшего на поручне ослаб, и он скатился вниз из виду.

Резкий приказ прозвучал поверх криков и грохота оружия. Тринованты остановились и отступили, прежде чем побежать по пляжу и отклониться от огня, чтобы скрыться в темноте. Кровь стучала в ушах Катона, и он слышал тяжелое дыхание людей вокруг него, а также стоны раненого моряка и бриттов, в основном вокруг носа судна. Горстка, все еще способных ходить, прижимая свои раны и шатаясь пыталась доковылять обратно к своим отступившим товарищам. Один из моряков поднял лук и прицелился, но Катон опустил его оружие.

- Они выбыли из боя. Сохрани свою стрелу для остальных.

- Они вернутся за добавкой, как думаешь? - спросил Бесодий.

- Я так думаю, что да.

Раздался резкий треск от фок-мачты, и камешек упал на палубу у ног Катона.

- Ложись! Ложись!

Еще больше камешков и мелких камней отскочило от мачты и бортов корабля. Один из ауксилариев не успел укрыться и получил удар в голову. Отшатнувшись назад, ошеломленный, он упал и ударился головой о грот-мачту и потерял сознание. Катон прокрался вперед к корме и рискнул быстро окинуть взглядом пляж. За людьми, метавшими снаряды в «Минерву», он увидел Гарамагна с несколькими другими у костра, подбрасывающими в огонь еще больше хвороста. Некоторые срывали одежду с приманок и обматывали полосками срезанные ветки. Их намерения были ясны.

Катон вернулся к Бесодию. - Ведра. Нам нужны ведра.

- Кормовые рундуки. Там их несколько.