- Каждое слово из этого правда. Но у них нет интеллекта, чтобы понять это. У них есть высокомерие, которое может сравниться только с нашим собственным. Разница в том, что мы можем оправдать свое гораздо более убедительно. Они – побежденный народ. Они должны это понять и принять, но они этого не сделают. Вам будет трудно с этим справиться, господин. Я бы начал с Веллоката. Его нужно будет немного приручить. Нам повезло, что Боудикка сделала из него врага. Его разведчики оказались нам полезны, но мне пришлось позаботиться о том, чтобы он держался подальше от иценской территории как можно дальше из-за страха того, что он может с ними сделать. Теперь, когда Боудикка мертва и восстание окончено, он может стать препятствием для восстановления мира в регионе.

Классициан вздохнул.

- Кажется, мы хорошо умеем заключать союзы с теми, кого нам приходится впоследствии уничтожать, чтобы добиться желаемого нами мира.

- Это старая история, господин. Я не думаю, что это когда-либо изменится для какой-либо империи в будущем.

- Я полагаю, что нет.

- Я желаю вам всего наилучшего, - продолжил Катон. - Если бы я был на десять лет моложе, я бы, возможно, принял ваше предложение. Но я служил Риму солдатом почти двадцать лет без перерыва. Я заслужил отдых. Вот почему я прошу, чтобы моя отставка с действительной службы была принята немедленно.

Удивление боролось с раздражением на лице Классициана, прежде чем он ответил.

- Ты нужен здесь, префект. Это твой долг.

- Со всем уважением, господин, я больше не нужен. Восстание подавлено. Легионеры и другие подразделения вернулись на свои базы, а я оставил Восьмую Иллирийскую когорту в Камулодунуме под командованием центуриона Галерия. Он хороший офицер. Прекрасно способен поддерживать порядок в этой части провинции. В Риме полно людей, ожидающих возможности командовать вспомогательной когортой, так что вы достаточно легко меня замените. Все, о чем я вас прошу, это чтобы вы дали мне разрешение покинуть Британию и вернуться в Рим.

Прокуратор некоторое время пристально смотрел на Катона, прежде чем вздохнуть. - Хорошо. Я составлю для тебя сопроводительное письмо для отбытия. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Человеку, который решит отказаться от своего командования, вряд ли в ближайшее время предложат другое. Ты отдохнешь, префект Катон, но это может продлиться дольше, чем ты считал необходимым. У меня не сложилось впечатления, что ты создан для жизни мирного квирита.

- Мне придется самому выяснить, правда ли это, господин.

- Очень хорошо. Должен сказать, что я разочарован твоим решением. В то же время ты, безусловно, заслужил перерыв, и я желаю тебе всего наилучшего в этом отношении. Ради Империи я надеюсь, что как только ты достаточно отдохнешь, тебя будет ждать другое назначение. Я подозреваю, что в какой-то момент ты снова понадобишься.

- Я уверен, что Империя сможет обойтись без меня до тех пор, господин.

Они обменялись улыбками, прежде чем Классициан указал на дверь таблиния. - Можешь идти. Да даруют тебе боги быстрое и безопасное возвращение домой.

******

- Рим? - обеспокоенно ответила Клавдия, как только Катон рассказал подробности своей встречи с прокуратором.

- Не Рим, - сказал Катон. - Мы будем жить на моей вилле. Мы будем держаться сами по себе и наслаждаться миром, в качестве разнообразия. Я могу время от времени навещать дом в Риме. Хотя бы для того, чтобы проведать Макрона и Петронеллу. Я же сказал тебе, что вы можете жить там столько, сколько захотите?

Его друг улыбнулся. - Ты в этом уверен? Это большое место для нас троих.

- Это даст Бардее возможность привыкнуть к новой жизни. Где лучше начать, как не в Риме? Где она, кстати?

- С Луцием, в другой комнате, - ответила Петронелла.

Катон почувствовал прилив тревоги. С тех пор, как они покинули Лингомару, Бардея была тихой и угрюмой, иногда скорбя о своей потерянной семье и своих потерянных людях и прошлой жизни, иногда ожесточенной и злой и полной ненависти к Риму. Это немного смягчилось за прошедший месяц, но он все еще сохранял некоторую степень беспокойства о ее неопределенном поведении, и мысль о том, что она останется наедине с Луцием, заставила его сердце биться чаще. Он встал из-за стола в тесном помещении, которое они делили, и подошел к двери комнаты, отведенной ему, Клавдии и Луцию, тихонько открыл ее и заглянул внутрь.

Луций сидел на походной кровати на своей стороне комнаты, а Бардея была рядом с ним. Мальчик читал со свитка, четко выговаривая слова, прежде чем он выписывал их по буквам, указывая на них на свитке, чтобы Бардея могла повторить. Дверь скрипнула на петлях, и оба остановились, чтобы посмотреть на Катона.

- Что-то случилось, отец?

Облегчение в сердце Катона сменилось гордостью за то, что его сын помогает девушке сделать первые шаги в новой жизни. Когда Бардея застенчиво улыбнулась, он почувствовал искру надежды. После всего, что произошло, эта маленькая сцена обещала лучшее будущее для них всех. Будущее, которое они все заслуживали.

******