Экипаж вновь продолжил путь. Показная роскошь Реттифило длилась недолго. Миновав площадь с помпезным зданием Биржи, коляска свернула и начала подъём. Город снова менял лицо. Прямые линии исчезли. Улицы сузились и поползли вверх, извиваясь по склону холма. Лошадь тяжело задышала, замедлив шаг. Здесь уже не было блеска центрального проспекта.

Фасады домов, высокие и обшарпанные, хранили память об испанском владычестве: тёмный камень, кованые решётки на нижних этажах и обязательные балконы. Из распахнутых настежь дверей цирюлен доносились обрывки разговоров, а из тёмных прохладных лавок пахло овечьим сыром и пряностями. Над головой тянулись бесконечные гирлянды белья, трепетавшего на ветру, словно флаги неизвестных государств. Из окон долетали звуки песен, звон посуды и женские голоса.

На одном из перекрёстков Клим увидел сценку, заставившую его невольно усмехнуться. У обочины стояла коза, которую хозяин спокойно доил прямо на тротуаре. Как только кувшин наполнился, женщина с четвёртого этажа спустила на верёвке корзинку с деньгами, куда хозяин и поставил кувшин со свежим молоком. После чего плетёнка плавно поползла вверх.

За коляской, азартно крича, неслась стайка босоногих мальчишек, надеявшихся на монетку от богатого иностранца. Эта картина – яркая, живая, полная движения и звуков – сильно отличалась от чинной респектабельности Петербурга, Вены или Парижа.

Если упомянутые столицы являлись воплощением порядка и выверенной геометрии, то Неаполь предстал бурлящим хаосом. Город жил по непонятным иностранцу законам, являя собой никогда не заканчивающееся зрелище, переходящее из комедии в драму. Одна из трагедий разыгралась прямо перед глазами проезжающих экипажей. Два неаполитанца бились на ножах в окружении зевак, а полицейский, стоявший неподалёку, не торопился разнимать их, ожидая скорого ареста победителя.

Чем выше взбирался экипаж, тем тише становился гул большого города, оставшегося внизу. Верхушки каштанов уже покачивались от солёного ветра с побережья. И вот после очередного поворота перед Ардашевым открылось то, ради чего богатые иностранцы и ехали в Неаполь.

Коляска выехала на широкую панорамную дорогу – Корсо Витторио Эмануэле. Слева, сколько хватало глаз, расстилалась захватывающая дух картина: лоскутное одеяло крыш старого города, сбегающее уступами к синей глади залива, порт с мачтами кораблей и замыкавший горизонт Везувий. Ветер донёс лёгкий запах серы – вечное, зловещее дыхание вулкана. Под его пеплом уже второе тысячелетие спали Помпеи.

Наконец показался отель, и экипаж поравнялся с вывеской Grand Hôtel Bristol. Оставив извозчику несколько лир сверх положенного, Ардашев сошёл на тротуар. Носильщик появился мгновенно. Подхватив чемодан, он поспешил вслед за гостем.

Дипломат ступил в просторный и прохладный вестибюль. На мраморном полу отражались пальмы в кадках и силуэты глубоких кресел. За полированной стойкой возвышался портье – худощавый мужчина средних лет в безупречно сидящем сюртуке, с нафиксатуаренными усами и непроницаемым лицом профессионала, много видевшего на своём веку, но не привыкшего об этом рассказывать. Он оторвал взгляд от ключей, висевших в настенном застеклённом шкафчике, и посмотрел на гостя.

– Добрый день, месье, – обратился Клим, кладя перчатки на стойку. – Мне нужен номер. Тихий, с хорошим видом.

– Конечно, месье, – портье слегка склонил голову, поясняя по-французски. – У нас есть уютная комната с балконом, выходящим на залив.

– Прекрасно.

– Но она обойдётся вам в восемнадцать лир в сутки.

– Меня это вполне устраивает.

– Отлично. Сколько дней вы собираетесь у нас провести?

– Пока не знаю точно, но готов оплатить неделю. В случае необходимости – продлю.

– С вас сто двадцать шесть лир.

Клим открыл портмоне и, выложив сто пятьдесят лир, сказал:

– Сдачи не надо. Я бы хотел отдать в стирку и глажку часть вещей.

– Без затруднений. Просто положите их в корзину для белья, что в ванной комнате. Горничная заберёт.

– Великолепно.

– Если желаете, то можете включить в стоимость ежедневное обслуживание: коридорный будет приносить свежие газеты, чай, кофе или еду из ресторана. Это обойдётся вам ещё полторы лиры в сутки. Счёт выставляется при отъезде.

– Пожалуй, это было бы неплохо.

– Что ж, тогда прошу вас выполнить небольшие формальности.

– Безусловно.

Ардашев подал паспорт и расписался в гостевой книге. Носильщик, подхватив чемодан, проводил иностранца на второй этаж.

Пройдя по длинному коридору, лакей остановился у семнадцатого номера. Ключ повернулся дважды, и Клим шагнул в комнату.

Наборный паркет был укрыт ковром, а в центре стояла широкая кровать из ореха с высоким резным изголовьем и белоснежным бельём. Напротив неё – платяной шкаф с зеркальной дверью в полный рост. Справа от входа, у стены, расположился письменный стол с чернильным прибором и стопкой бумаги с тиснёным названием отеля. Рядом – пара глубоких кожаных кресел.