Меня усаживают на диван. Отец устраивается рядом, отчего мягкая подушка заметно проседает. Дамир занимает кресло неподалеку, Ксарен садится с другой стороны от меня, а Теодор остаётся напротив. Получается, я оказываюсь окружена мужчинами, трое из которых внимательно наблюдают за четвёртым.

Слуга разливает чай. Отец не дожидается, пока он закончит, подхватывает чашку и делает большой глоток.

Волнуется, понимаю я.

— Итак, как так вышло, что ты упала с балкона? — впивает он в меня свой взгляд.

____________________________

Дорогие читатели, пока ждете проду приглашаем вас в историю

Анастасии Суворовой "Три оборотня на одну пышку" 18+

Глава 11.1

Алисия

— Оступилась? — вопросом на вопрос отвечаю. Вот и снова не слова о том, как я себя чувствую. «Хороший» отец был у девочки, нечего сказать.

— Не переживайте, советник. Теперь здоровью вашей дочери ничего не угрожает, — вмешивается Дамир.

— Я рад это слышать, — отец поворачивается к нему, и тревога на его лице сменяется угодливой улыбкой. — Лекарь действительно не обнаружил никаких серьёзных повреждений?

— Только ушибы, — отвечает Ксарен. — И потерю памяти. В остальном Алисия здорова.

— А когда память вернется? — снова задает интересующий его вопрос.

— А это лекарь предугадать не может.

Отец недовольно поджимает губы, будто от местного лекаря требовалось назвать точный день и час, когда дочь снова станет удобной и управляемой. Он берёт с тарелки маленький бутерброд, отправляет его в рот целиком и принимается жевать, поглядывая на меня с плохо скрываемым сомнением.

— Ты совсем ничего не помнишь? — спрашивает он, проглотив еду. — Ни дом, ни меня, ни события перед отбором?

— Ничего, — машу головой.

— Поразительно! — В его голосе нет сочувствия или беспокойства, но тем не менее глаза подозрительно суживает. Сомневается! Похоже, отец Алисии допускает, что дочь придумала потерю памяти, чтобы избежать неприятного разговора.

— Зато поместье должно было произвести на тебя приятное впечатление, — продолжает он, окидывая взглядом просторную гостиную. — Хотя после столичного дома здесь, должно быть, непривычно тихо.

Он задаёт вопрос, который хотя бы отдалённо касается меня, а не состояния моей головы.

— Мне здесь нравится, — отвечаю осторожно.

— Уже освоилась? — продолжает задавать вопросы. А как я могу освоиться, если только вчера после падения уснула практически сразу, а утром только завтракала с тремя неизвестными мужчинами. Проверяет?

— Стараюсь освоиться, — выдаю самый оптимальный ответ.

— Надеюсь, мужья помогают освоиться? — Его взгляд скользит по мужчинам.

Ксарен сидит неподвижно, положив ладонь на подлокотник кресла. Теодор даже не притронулся к чаю, а Дамир наблюдает за гостем поверх чашки, и по изгибу его губ я понимаю: он прекрасно слышит скрытый смысл каждого вопроса.

— Мы заботимся о своей жене, — твердо произносит Ксарен.

— Разумеется. В этом я не сомневался.

Отец снова принимается за чай, расспрашивает о дороге в столицу, сетует на занятость при дворе, вскользь упоминает какое-то предстоящее заседание совета. Похоже, он ждет, что Ксарен сам заговорит о делах королевства, но тот отвечает коротко и не сообщает ничего, кроме общеизвестных любому придворному мелочей.

Дамир откровенно скучает. Теодор молчит, изредка переводя взгляд с советника на меня.

Скомканное чаепитие длится не больше четверти часа, но мне начинает казаться, что мы сидим здесь целую вечность. Отец ерзает на диване, пьет чай и всё сильнее хмурится, не получив ни одного нужного ему ответа.

Наконец он ставит чашку на блюдце.

— Алисия, ты ведь ещё не успела показать мне сад?

Я чуть не спрашиваю, с чего бы мне его показывать, если сама оказалась здесь два дня назад. Но отец уже поднимается.

— Пройдёмся перед моим отъездом. Свежий воздух тебе полезен, а мне хотелось бы немного поговорить с дочерью наедине, — последние слова произносит он с нажимом.

Я смотрю на Ксарена. На его лице ничего не меняется, однако пальцы медленно постукивают по подлокотнику.

— Не задерживайтесь, — говорит он, обращаясь будто бы ко мне. — После падения лекарь не рекомендовал Алисии долго находиться на ногах.

— Конечно. Я не стану её утомлять.

Отец улыбается, но, когда поворачивается ко мне, улыбка исчезает. Мне остаётся только подняться и первой направиться к стеклянным дверям, ведущим на террасу.

На улице тепло. За широкими ступенями начинается ухоженный сад: ровные дорожки разбегаются между цветущими кустами, в глубине тихо журчит фонтан, дальше виднеется высокая темная стена леса. Я иду не спеша, любуясь местом, в котором прежде еще не была. Отец держится рядом, тяжело дышит и то и дело оборачивается на дом.

Он молчит до тех пор, пока разросшиеся кусты не скрывают нас от окон гостиной.

— Какой спектакль ты разыгрываешь? — резко спрашивает он.

— Что? — тоже останавливаюсь.