— Тебе не нравятся пирожные? — первым спрашивает Дамир и указывает ложкой на блюдо, стоящее почти передо мной.

— Нравятся, наверное. Я их ещё не пробовала, — неуверенно отвечаю я.

— Вот именно, — хмыкает он, откидываясь на спинку стула. Его золотистые глаза скользят по моему лицу, задерживаются на груди и опускаются ниже. — Ты их даже не попробовала.

От этого откровенного взгляда мне хочется прикрыться салфеткой, но я вовремя останавливаю руку. Сам сидит в свободной белой рубашке, расстёгнутой едва ли не до середины груди, и совершенно не смущается. Светлые волосы небрежно собраны на затылке, несколько прядей падают на лицо, а в уголках губ прячется дерзкая усмешка. Красивый, зараза. И прекрасно об этом знает.

— Разве я обязана есть всё, что стоит на столе? — спрашиваю я с вызовом во взгляде.

— Раньше, ты как раз начинала со сладкого, — спокойно произносит Теодор.

Щёки начинает жечь. Вот, значит, как. Они не пытаются проверить мои знания о местных правилах и не подозревают, что я неправильно пользуюсь приборами. Просто прежняя Алисия, судя по всему, никогда не отказывала себе в сладком. Учитывая размеры её… теперь уже моих бёдер, это вполне объяснимо.

— Возможно, мне захотелось изменить привычки, — отвечаю я, стараясь смотреть на него так же прямо.

— После падения с балкона? — Теодор слегка приподнимает бровь.

От его голоса по коже проходит неприятный холодок. Ксарен предупреждающе поворачивает голову, но я не позволяю ему вмешаться. Моя рука ложится на его бедро так естественно, будто я делала это уже сотню раз. Теодор мне не доверяет, и это можно понять. Ещё вчера женщина, которую он выбрал… вернее, которая выбрала его, унизила всех троих, выгнала из спальни, а сегодня сидит за их столом, мило улыбается и ведёт себя так, будто ничего не произошло. На его месте я тоже искала бы подвох.

— Я ничего не помню, — говорю я, одной рукой сжимая салфетку на коленях. — Поэтому не знаю, что любила раньше и от чего отказывалась. Сейчас мне хочется яичницу, а не пирожное. Это преступление?

— Нет, — неожиданно мягко отвечает Ксарен. — Ты можешь есть всё, что пожелаешь.

— Даже если пожелаешь совсем ничего не есть? — Дамир снова медленно оглядывает меня, и его усмешка становится шире. — Не советую. Ещё немного, и от тебя останутся одни глаза.

Я едва не поперхнулась воздухом. Он издевается? Я прекрасно видела себя без платья и точно знаю, что до состояния «одни глаза» мне придётся голодать не меньше года.

— Мне кажется, ты несколько преувеличиваешь, — хмыкаю в ответ.

Мои щёки точно горят огнём от неловкости.

— А мне, кажется, ты недостаточно внимательно смотрела на себя в зеркало.

— Дамир, — негромко произносит Ксарен.

— Что? Я всего лишь сделал жене комплимент, — отвечает Дамир с наглой улыбкой.

— Это был комплимент? — уточняю я, приподнимая брови.

— Разумеется, — блондин подаётся вперёд, опираясь локтями о стол. В его золотистых глазах появляется тёплый блеск, который делает взгляд почти осязаемым. — Мне нравятся твои формы, Алисия. Очень нравятся. Поэтому мысль о том, что ты собираешься лишить себя еды, меня совершенно не радует.

Я открываю рот, но ответа не нахожу. Антон годами намекал, что мне не помешало бы сбросить несколько килограммов. Подкладывал в корзину обезжиренный творог, морщился, если я брала десерт, и однажды подарил абонемент в спортзал на годовщину нашего знакомства. При этом сам мог полвечера пролежать перед телевизором с пивом и чипсами, потому что его небольшой животик, по собственному уверению, только добавлял солидности.

А здесь красивый мужчина с идеальным телом смотрит на меня так, словно я собственноручно собираюсь уничтожить величайшее сокровище этого мира.

— Дамир прав, — неожиданно произносит Теодор.

Я поворачиваюсь к нему так резко, что рыжая прядь падает на лицо. Теодор, в отличие от нага, не разглядывает мою грудь и не улыбается. Он по-прежнему сидит прямо, сдержанно и холодно, но взгляд задерживается на моих губах чуть дольше, чем требуется.

— Сразу после отбора нам передали сведения, что ты предпочитаешь сладости, сливки и сдобу, — продолжает он. — Поэтому повару заранее передали список любимых блюд. Если они тебе больше не нравятся, стоит составить новый.

Получается, эти трое готовились к появлению жены. Узнавали вкусы незнакомой женщины, распоряжались обставить для неё комнаты, заказывали одежду, велели повару приготовить любимые блюда. А прежняя Алисия в ответ заявила, что выбор был ошибкой, и выгнала их из спальни.

Мне становится не по себе. Я не отвечаю за поступки этой девушки, но теперь именно мне приходится смотреть в лица мужчин, которых она отвергла.

— Я не говорила, что они мне не нравятся, — произношу уже мягче и беру с блюда маленькое пирожное с розовым кремом. — Просто не хочу есть сладкое в таком количестве.