Спускаясь по квадратной лестничной клетке, я уловила легкий стук его сапог. Другие не заметили бы этого звука, потому что он был чертовски хорош в умении прятаться. Но я знала. Я узнавала каждый производимый им звук, словно он был моим собственным.

Его шаги были моими шагами. Его движения были моими движениями.

Словно невидимая нить. Словно предначертанная связь.

Я быстро оглянулась через плечо. Попытка не принесла результата — ни силуэта, ни единой вспышки его очертаний. И все же он мог бы находиться в нескольких дюймах позади меня, тяжесть его присутствия была подобна шелку, струящемуся по моему позвоночнику.

Обернувшись обратно, я вонзила зубы в нижнюю губу. Эта погоня никогда не утомляла. Каждый конфликт, в который мы ввязывались, лишь усиливал предвкушение.

Мы перешли много границ. Но всегда появлялись новые запреты, которым мы бросали вызов.

Я провела его через весь комплекс на подземный уровень. На лестничной площадке выросли двойные двери. Железная табличка с гербом Осени — бронзовые листья, позолоченные стебли, скрещенные топоры и рыжая лиса — украшала фасад.

Мы часто бродили здесь с Отцом во время наших полуночных вылазок по замку. Поэт тоже знал об этом месте, хотя мы никогда не были здесь вдвоем.

В отличие от большинства секретных зон в крепости, на этой не было ни засовов, ни рычагов, ни навесных замков. Люди без специального доступа не знали бы, как сюда попасть. Для всех остальных этот порог требовал кода.

Сзади я почувствовала тяжесть его глаз, наблюдающих за мной. Его взгляд касался каждого дюйма моей обнаженной кожи, словно поцелуй, особенно задней части шеи — эти невидимые губы прокладывали путь вдоль этого нежного пространства.

Этот негодник уже пытался меня отвлечь.

Замысловатый кирпичный узор тянулся от меня до самых дверей. Я сделала первый шаг, подошва моего каблука приземлилась на правильный кирпич, прежде чем я перешла ко второму. Продвигаясь вперед, я выполнила сложную последовательность шагов.

Несколько влево и вправо. Вперед и назад. Из стороны в сторону.

Правильный узор, в правильном порядке. Одна ошибка приведет в действие механизм. Наступишь не на тот кирпич — и он провалится под землю, а затем сомкнется вокруг лодыжки нарушителя, заковывая его в кандалы, пока звучит сигнал тревоги.

Я не зацикливалась на подобных опасениях, а уверенно двигалась, переходя с одной плиты на другую. Когда я достигла последнего кирпича, двери со скрипом открылись и исчезли в специальных пазах в стене. Оттуда я скользнула в сокровищницу.

Хранилище реликвий простиралось вширь, подобно пещере, воздух был густым и пропитанным запахами пыли, старого пергамента и выдержанного дерева. Здесь должно было быть темно. Однако жемчужный свет, исходящий от стеклянного шара, заключавшего в себе звездную пыль Зимы, обеспечивал видимость архивов.

Полки, шкафы, альковы и ниши выставляли напоказ диковинки, сувениры, фамильные ценности, артефакты и памятные вещи из истории Осени, а также древности из Темных Сезонов. От шкуры вымершей породы лис до бронзовых пернатых доспехов древних времен; до первой иллюминированной рукописи Осени, ее страницы были исписаны чернилами из растертых в порошок драгоценных камней и подперты в открытом виде на миниатюрном постаменте. Возможно, роза, которую подарил мне Поэт, тоже будет когда-нибудь храниться здесь, чтобы другие могли обнаружить ее и поразмышлять о ее значении.

В одном из отделов хранились королевские драгоценности, включая все короны принцесс, венцы, диадемы и тиары, которые мне не удалось уничтожить. Заключенные за стеклом, они сверкали, как созвездия, и переливались, как солнца. Я провела кончиками пальцев по краю диадемы из хрустальных листьев. Было бы легко уничтожить и все остальные, сбросить каждый предмет с крепостного вала, как я сделала со своей золотой короной перед изгнанием.

Мои пальцы загнулись внутрь, сопротивляясь искушению.

Затем мои пальцы споткнулись, замерев, когда двери скользнули на место, закрываясь, а подошвы сапог с кошачьей грацией эхом разнеслись по хранилищу. Ритмичный, хищный звук отразился из-за угла, звук стек по моей плоти, как теплый сироп. Я знала, что он проникнет внутрь без моей помощи еще до того, как истечет таймер входа. Он уже познакомился с этим местом, и его кинетические способности редко его подводили.

Запертый внутри, теперь он был моим.

С учащенным пульсом я перешла в следующий ряд. Мои руки скользили по смертоносным клинкам из легенд прошлого, бюстам мифической фауны и мистическим зеркалам. Двигаясь следом за мной, я слышала, как его собственные пальцы повторяют контуры предметов, к которым я прикасалась. И по мере того как он приближался, его преследование разжигало пожар между моих бедер.

Паутина задрожала на потолке. Мое дыхание стало прерывистым и неровным, когда я расстегнула ожерелье и бросила его на полку, чтобы он его нашел, а затем свернула в другой проход. Его мужской смешок прокатился по хранилищу, сигнализируя о том, что он нашел мой знак внимания.