— Дезинфицирующего больше нет, — кратко объяснил он, пожав плечами.

В любом случае, не имея альтернативы, я схватила бутылку и сделала глоток, прежде чем вылить её содержимое на рану, с трудом сдерживая стон боли, когда алкоголь попал на обнажённую плоть. Затем я вооружилась пинцетом и чуть ли не изогнулась, чтобы добраться до кусочков стекла, застрявших глубже, чем я думала. Я извлекала их один за другим, упорно ковыряясь в открытой ране, чтобы вытащить последние микрокристаллы. Всё это время я чувствовала взгляд Каза, который молча наблюдал за моей работой.

Закончив свою кропотливую задачу, я взяла материал для наложения швов. Из-за дрожащих и перепачканных кровью рук я тщетно боролась с нитью и иглой.

— Дай это мне, — сказал Каз.

Буквально через несколько секунд он вернул мне иглу, готовую зашить рану. Поднеся блестящий кончик к своей коже, я на мгновение засомневалась, встревоженная. По правде говоря, я тренировалась накладывать швы только на пластиковых муляжах кожи. Но делать это на живом человеке было совсем другим делом...

— Посмотри на меня, — приказал Кровавый Жнец, всё ещё находясь рядом.

Подняв лицо к нему, я, сама не зная почему, утонула в его чёрных глазах, которые успокоили меня больше, чем я могла бы признать.

— У тебя всё получится, — закончил он тогда голосом, одновременно мягким и твёрдым, которого я раньше не знала.

Я кивнула, на этот раз решив доказать его правоту, прежде чем наклониться и, без тени сомнения, вонзить острый кончик в свою кожу. Пока я старательно выполняла свою задачу, мы оставались в полной тишине в течение долгих минут, пока я, наконец, не смогла правильно закрыть рану. Я справилась!

— Хорошая работа, ангел мой, — прошептал Каз, прежде чем взять ватный тампон, чтобы очистить мою окровавленную ногу.

Я почувствовала, как пальцы Кровавого Жнеца обрабатывают мою рану, и голова внезапно закружилась. Зрение затуманилось, и чёрные точки заплясали перед глазами, отягощая мои веки. Я успела лишь почувствовать, как руки высокого брюнета обхватили моё лицо, прежде чем полностью потерять сознание...

11

Эрато

Мои веки медленно открылись, и внешний свет, отражающийся от стекла, казалось, обжигал сетчатку. Нахмурившись, я поднесла руку к глазам, чтобы облегчить боль, издав раздражённый стон. Почему в Калифорнии должно быть так много солнца?

Я поднялась, отбросив простыню, и тут же встала, в то время как воспоминания об атаке прошлой ночью обрушились на меня. В моём сознании уже роились нескончаемые вопросы, и мне абсолютно необходимы были ответы. Это было жизненно важно. Я внезапно сдержала стон боли, когда оперлась на обе ноги, вспомнив, что ранена в бедро. Несмотря ни на что, я стиснула зубы и просто двинулась своей хромающей походкой, не имея времени жалеть себя. Мне нужны были ответы.

Я ворвалась на террасу, где мой телохранитель сидел, ссутулившись, на каменной стене. Ещё не дойдя до него, я воскликнула:

— Как мой отец? А остальные? Были раненые?

С невыносимой небрежностью, которая подвергла моё терпение суровому испытанию, высокий брюнет медленно повернулся ко мне, с вечной сигаретой, зажатой в уголке губ. Он мгновение окидывал мою фигуру взглядом, лишённым эмоций. Я сразу заметила его бледный вид и тёмные круги под чёрными глазами.

Не удостоив меня большего внимания, он снова повернулся к долине и откинул голову назад, чтобы выпустить серый дым изо рта. Он действительно меня игнорировал?

— Твой чёртов гнусавый голос вызывает у меня мигрень, — внезапно бросил он. — Тебе лучше заткнуться и послушно вернуться в свою комнату, вместо того чтобы размахивать руками и рисковать разойтись швам...

Обиженная его словами, я скрестила руки на груди, словно защищаясь от его язвительных комментариев, и повторила свой вопрос, не желая подчиняться:

— А тебе лучше ответить мне!

Без предупреждения Каз встал, чтобы повернуться ко мне лицом. Он окинул меня ледяным взглядом, который, казалось, странно ранил моё сердце. Что с ним происходит? И с каких пор меня так волнуют его перепады настроения?

— А иначе что? Мне любопытно, чем я рискую, если не подчинюсь такой слабой и ничтожной мелочи, как ты...

— Я не слабая! — возразила я, оскорблённая.

— Ах, да? Но именно так мне показалось прошлой ночью, когда твоё инертное, окровавленное тело упало мне в руки!

При этих словах в его зрачках мелькнул странный блеск. Эмоция, которую он старался скрыть, и которая, тем не менее, на мгновение окрасила его пронзительный взгляд. Что это было?

Я нахмурилась, пока он обходил меня, не придавая никакого значения моему ошеломлённому виду. Не желая позволить ему так легко увернуться, я схватила его за запястье. Но как только мои пальцы коснулись его кожи, он резко вырвался из моей хватки, чуть не заставив меня потерять равновесие. Теперь, испепеляя меня взглядом, он надвинулся на меня, прежде чем произнести слишком низким голосом: