Развалившись на диване, с бутылкой рома в руке, которую он постоянно подносил к губам, Кровавый Жнец, казалось, был потерян в бездне своих, должно быть, слишком мрачных мыслей. Возможно, в конце концов, не я одна была в последнее время погружена в печаль...

Я поймала себя на том, что некоторое время наблюдаю за ним, гадая, что могло заставить его топить своё горе в янтарном алкоголе, который он держал мёртвой хваткой. Этот человек производил впечатление загадки, наполненной кучей секретов, которые он старался скрыть ото всех, но которые я, как ни странно, страстно желала раскрыть.

Не раздумывая больше, я большими шагами приблизилась к нему, чтобы встать прямо перед ним. Прежде чем он успел осознать моё присутствие, я схватила бутылку рома, и озорная улыбка растянула мои губы.

Он тут же поднял на меня свой чёрный, мутный взгляд, нахмурившись, прежде чем спросить ледяным голосом:

— Какого чёрта ты делаешь?

— Ты меня очень разочаровываешь, Каз! — начала я тогда.

Сквозь его зрачки пробился слабый проблеск, казалось, он наконец очнулся.

— Как ты смеешь напиваться, даже не потрудившись пригласить меня?! — продолжила я, изображая обиду.

Краем глаза я видела, что его тело слегка расслабилось. Поднеся горлышко ко рту, я сделала несколько глотков этой одновременно сладкой и горькой жидкости, которая обожгла моё горло, вызывая бодрящее ощущение жжения, напоминающее о приятном вкусе студенческих вечеринок, в которых я участвовала, до того как моя жизнь скатилась в мир банд.

Внезапно вырвав бутылку у меня из рук, брюнет снова испепелил меня своим всё ещё суровым взглядом, прежде чем сделать свой глоток. Сделав это, он вытер уголок губ запястьем, и мой взгляд впервые задержался на его красиво очерченном и теперь влажном рте, который... Ой-ля! Этот алкоголь, должно быть, был крепче, чем я думала!

— Что тебе от меня нужно, кроме того, чтобы опустошить мою бутылку? — спросил он.

Усевшись на стеклянный журнальный столик напротив него, я вздохнула, прежде чем ответить, пожав плечами:

— Мне было скучно, а ты впал в депрессию, поэтому я подумала, что нам нужно отвлечься.

— Я не впадал в депрессию, — сухо возразил он.

— Ты знал, что твой нос дёргается, когда ты лжёшь? Клянусь! Он там почти самбу танцует!

— Закрой свой чёртов рот. Я не в настроении терпеть твою чушь.

— О, а обычно да?

Он раздражённо фыркнул, зажимая переносицу большим и указательным пальцами, пытаясь успокоить нервы, которые я, похоже, сильно испытывала. Сдерживая тихий смешок, я наклонилась к нему и снова схватила ром, чтобы сделать ещё несколько глотков, признаваясь себе, что доводить людей до белого каления — это самое занимательное занятие...

Когда я поставила бутылку, то почувствовала, как его пронзительный взгляд молча смотрит на меня, побуждая меня посмотреть ему в глаза. В глубине его угольно-чёрных зрачков, которые, казалось, пронзали меня насквозь, я могла прочитать очень мало, как будто панцирь, который он заботливо возвёл, действовал даже на его взгляд, не позволяя никому расшифровать его эмоции. Этот парень был настоящей крепостью: неприступной.

— В чём твоя проблема? — внезапно спросила я его.

Не совсем поняв смысл моего вопроса, он нахмурился. Он был слишком пьян, чтобы понять, или это я уже не могла сформулировать приличное предложение?

— Я имею в виду, что случилось в твоей жизни, что ты стал так себя вести. Вся эта агрессия, это защитное поведение... Это связано с долгами твоего отца?

Его взгляд, казалось, потемнел, и я увидела, как его челюсти резко напряглись.

— Заткнись, это избавит тебя от лишней чуши, — яростно выплюнул он.

Чёрт. Я задела больное место...

— Почему ты так отвратительно ко мне относишься? — не могла я не добавить, словно мои губы говорили без согласования с мозгом.

Злая усмешка исказила его черты, в то время как его чёрные зрачки не отрывались от моих, вызывая мурашки по моей спине. И тут я почувствовала это. Зло, которое он собирался мне причинить.

— Просто потому, что мне на тебя наплевать, ангел мой, — начал он. — Я предан только твоему отцу и его банде, и это единственная причина, по которой я терплю твоё присутствие. Единственное, что вызывает у меня улыбку, это знание того, что, как только мы взорвём всех этих ублюдков из «Королевских Призраков», я смогу наконец вернуться к своей жизни, и наши пути больше никогда не пересекутся.

Хруст.

Я смотрела на него, дыхание сжалось в груди, в то время как мой мозг всё ещё пытался осмыслить жестокость этих слов, которые он бросил мне в лицо без малейшего угрызения совести. Неужели это действительно то, что он чувствовал по отношению ко мне? Неужели между нами была только глубокая ненависть? Хотя я не хотела себе в этом признаваться, его слова ранили меня, оцарапали до крови, как острые лезвия бритвы, разрывающие плоть. А ведь я думала, что испытываю к нему самое горькое презрение.

Уязвлённая в своей гордости, я старалась не моргать, не выдавая бури, бушевавшей во мне.