— Мина, это чьё? — строго спросил он.

Я проследила за его взглядом.

У порога стояли огромные мужские ботинки. Не Мишины. И точно не мои. Математика в моей голове никак не сходилась, пока…

— Руку убрал, — раздалось сзади.

Не-е-е-ет…

Антон вышел из кухни, вытирая руки моим кухонным полотенчиком.

— Я сказал, руки убрал от моей жены.

___________________________________

Дорогие, приглашаю в книгу Николь Келлер "Офицер. Она под запретом"

- Вы должны стать опекуном девочки, - невозмутимо сообщает нотариус.

- Чего?!

- Согласно завещанию, вы до достижения Мией двадцати одного года распоряжаетесь всеми финансами.

Зашибись! Мне же мало службы в органах и работы под прикрытием, еще и за ребенком приглядывать нужно!

- А где ребенок? Я же не видел ее ни разу.

- Она сейчас подойдет.

Дверь распахивается, и на весь кабинет разносится запыхавшееся:

- Прошу прощения за опоздание!

Резко вскидываю голову, чтобы убедиться, что мне послышалось. Что обознался. Что сказываются хронические недосып и усталость.

Ни черта.

Передо мной не ребенок, не маленькая девочка, как я себе успел представить.

Передо мной единственная и горячо любимая сестренка Кастета, с которой я чуть не переспал месяц назад в клубе.

Глава 5

Рука с моего плеча исчезла не сразу.

Миша медленно опустил её и шагнул вперёд, заслонив меня собой. Получилось не очень убедительно — Антон всё равно возвышался над нами обоими и смотрел так, будто при необходимости мог переставить Мишу в сторону вместе с обувницей.

Прихожая у меня маленькая. На двоих — уже тесно. На троих, если один из троих размером с холодильник, — это уже какой-то математический казус, который я не готова была решать после такого дня.

— Ты кто такой? — спросил Миша.

— У тебя со слухом проблемы? — ровно отозвался майор.

— Антон! — возмутилась я.

Но Миша уже повернулся ко мне и тут же вопросил:

— Ты его знаешь?

В горле мгновенно пересохло. Я вцепилась взглядом в дверной косяк, потому что смотреть напрямую ни на одного из них не было сил.

— Это как раз то, о чём я хотела с тобой поговорить. И это только выглядит так…

Миша медленно приподнял брови:

— Выглядит очень херово, Мина.

Я посмотрела на его огромные военные ботинки при входе. Потом на Антона с моим кухонным полотенцем в руках. Потом снова на Мишу. Ладно. Выглядело действительно так себе.

— Мы не женаты по-настоящему! — быстро вылила я. — Только по документам. Формальность, понимаешь?

— У тебя формально есть муж?

За моей спиной раздался тихий, едва слышный смешок. Я готова была придушить Антона этим же полотенцем.

Я гневно метнула на него взгляд:

— Выйди, пожалуйста. Мне нужно поговорить с женихом.

— Поговори.

— Без тебя.

Он слегка прищурился:

— И вообще, что ты делаешь в моей квартире?

Антон ничего не ответил. Перевёл нечитаемый взгляд на Мишу, затем молча развернулся и ушёл обратно на кухню. Как будто это была его кухня.

— Ты замужем? — тихо переспросил Миша.

— Нет. То есть да. Но только на бумаге! Да что мы в коридоре стоим? Пойдём хотя бы сядем…

— С твоим мужем ужинать?

— Нет, то есть…

Я вздохнула и зажала пальцами переносицу. Днём в моей голове этот разговор планировался как самое простое дело за день! На деле выходило как-то криво.

— Ладно, давай я всё объясню. Помнишь, я рассказывала, как дед увёз меня из дома?

Выражение его лица изменилось.

— Это он? Тот мужик, за которого родители хотели тебя отдать? Он приехал?

— Нет! — остановила его я. — Это не Рамиль.

— Тогда, кто он?!

Я сглотнула.

— Миш, Антон — это тот, за кого меня расписали по документам, чтобы я смогла уехать.

Миша несколько секунд молчал. Просто смотрел на меня, будто пересобирал в голове картинку заново, деталь за деталью.

— Что значит «расписали»? — подозрительно спросил он.

Да уж, на его месте я бы тоже заподозрила что-то неладное.

— Дедушка сказал, что это формальность, — замямлила я. — Сказал, что потом всё оформит, и нас разведут.

— И?

— И не оформил.

— А ты типа не проверила? Ты не знала про всё это?

— Ну… — протянула я. — Я знала, что вышла замуж, только… я не знала, что до сих пор замужем!

Миша медленно провёл ладонью по лицу, будто стараясь стереть всё, что он только что услышал.

— И какого хрена он здесь?

Вопрос был вполне резонный. Жаль, что нормального ответа у меня не было.

— Мы будем разводиться.

— Тогда почему он стоит на твоей кухне? Это надо для развода?

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Что говорить-то?

— Потому что… развод займёт некоторое время.

— Сколько?

— Совсем немного.

— Мина.

— Три месяца.