Ну а после ужина мы как-то само собой перебрались с чаем в гостиную. Антон опустился прямо на ковёр, прислонился спиной к дивану. Я секунду подумала и села напротив.

Так было удобнее.

И как-то проще.

Без стола между нами.

За окном уже стемнело. Из приоткрытой щёлки тянуло прохладой, иногда до нас долетали редкие голоса с улицы и далёкий гул какой-то дикой машины на набережной.

Я покрутила кружку в руках.

— Нам надо продолжить знакомиться, — напомнила я.

— Ты хочешь?

— Нам полезно. Мало ли что ещё спросят.

— Я первый, — сказал Антон, и я заранее приготовилась отбиваться от чего-нибудь личного.

Но вместо этого он спросил:

— Как ты заработала свои первые деньги?

Это оказалось неожиданно легко.

Я рассказала ему про джинсовки, которые расписывала акрилом в четырнадцать. Подружки приносили старые куртки, скидывались на краски, а я часами сидела с кисточками на полу и считала себя практически великим художником.

— И на что потратила деньги?

— На билеты на концерт, — грустно улыбнулась я.

— Автограф взяла у певца? — спросил Антон.

— На концерт я не попала.

— Почему?

— Отец не пустил.

Антон просто сделал глоток чая. Не полез с расспросами. Не пожалел.

И именно поэтому я зачем-то добавила:

— Потом продала билет девчонке из класса. Дешевле, чем купила.

— Твой первый бизнес. Убыточный правда, — хмыкнул он.

— Все великие предприниматели начинали с ошибок! И вообще, теперь мой вопрос. Когда ты впервые заработал?

— В четырнадцать.

Я прищурилась.

— Тоже джинсовки расписывал?

— На стройке, — ответил Антон. — Кирпич разгружал.

Ну конечно.

Я посмотрела на его руки. Большие ладони, длинные пальцы, сбитые костяшки. Почему-то сразу легко представилось: четырнадцатилетний Дежнёв, наверняка уже размером с нормального взрослого мужика, молча таскает кирпичи.

— И что купил?

— Кроссовки.

— И всё? — я приподняла брови.

— Нормальные были кроссовки.

— Тогда ладно, — усмехнулась я. — Теперь ты.

Антон поставил кружку.

— Чего ты боишься?

Ну началось блин. А я думала, он сегодня в душу не полезет…

— Пауков, — быстро ответила я.

— Врёшь.

— Ладно, раскусил, — притворно сдалась я. — Высоты боюсь.

— Снова врёшь.

— Да откуда ты знаешь?!

Он просто смотрел. С тем самым выражением, которое означало, что врать бессмысленно. Я уткнулась взглядом в чай.

— Вернуться домой, — ответила тихо.

Шутки закончились сами.

Антон не шевельнулся.

Я провела пальцем по краю кружки.

— Не физически. То есть… туда я и так не собираюсь. Я про другое. Проснуться однажды и понять, что всё равно стала той, ну… какой меня хотели сделать. Что все эти пять лет бегала, доказывала, строила кофейню, брала кредит, сама всё решала — а потом в какой-то момент сдалась.

Я пожала плечами.

— Наверное, глупость.

— Нет, — ответил он.

Всего одно его слово, и почему-то мне стало легче.

— Теперь я, — быстро сказала я, чтобы не раскиснуть окончательно. — А ты чего боишься?

Антон опустил взгляд. На несколько секунд затих.

Я уже решила, что сейчас выкрутится, как я.

Но он сказал:

— Опоздать.

— Куда?

— Куда угодно, где от меня кто-то зависит, — ответил он. — Приехать на вызов и понять, что уже поздно. Что мог успеть и не успел.

Я не стала спрашивать, было ли такое. По его лицу было понятно — было. И не один раз.

— Почему ты вообще в армию пошёл?

Он смотрел в окно.

— Потому что там всё понятно. Есть задача. Есть люди, за которых отвечаешь. Есть то, что ты должен сделать.

— И тебе этого достаточно? — нахмурилась я.

— Мне так проще.

Я смотрела на него, а Антон вдруг тоже посмотрел — прямо в глаза и совершенно спокойно спросил:

— Первый секс.

Я поперхнулась чаем.

— Что?!

— Мы договорились: любые вопросы.

— Я беру свои слова назад.

— Поздно.

— Нет, я не стану про такое отвечать, — сказала я.

— Хорошо, — легко согласился Антон. — Мне твоей реакции уже достаточно. Тогда расскажи про первый поцелуй.

Вот же гад! Пришлось рассказать про Тимура из одиннадцатого класса. Ну а потом Антона почему-то чрезвычайно заинтересовало, где сейчас находится этот несчастный Тимур.

— Зачем тебе?

— Просто вопрос.

— Пойдёшь его бить?

— Нет.

— Ревнуешь?

— Нет.

Я расплылась в улыбке.

— А-а-а.

— Хорошо. Мне твоей реакции уже достаточно, — отзеркалила я.

Антон гневно посмотрел на меня.

От смеха я чуть не расплескала чай.

— Ладно, расскажи про свой шрам. Пожалуйста.

— Какой? — уточнил Антон.

Этот вопрос укольнул меня — значит шрамов у него было много.

— На рёбрах, — неуверенно ответила я.

— Работа, — весомо ответил он.

— Это не ответ.