Он пожал плечами.

— Покажешь? — Слова вылетели из моего рта раньше, чем мозг успел включить критическое мышление.

Мы оба замерли.

Можно было спросить “расскажешь”. Но нет, я выбрала именно это слово!

Антон поставил кружку на столик и совершенно спокойно стянул футболку через голову.

Вот так. Одним движением.

И у меня опять закончился кислород.

Чайки-мотайки.

Ну зачем человеку столько мышц? Кому? Для чего?

Я видела его без футболки раньше. Но тогда он разделся, чтобы пойти спать. А сейчас — потому что попросила я.

— Ну? — спросил Антон. — Смотри.

— Я смотрю.

— Ты смотришь на стену.

Я тут же усилием воли перевела глаза обратно на его торс.

Шрамов там действительно было много. Я подвинулась ближе, чтобы разглядеть.

— Этот откуда? — я указала взглядом на его грудь.

— Какой?

Я придвинулась ближе и остановила пальцы в сантиметре от кожи.

— Можно?

— Можно, — сказал он. — Я не кусаюсь.

Кончиком пальца коснулась шершавой поверхности шрама.

— Этот.

— Этот с моей первой командировки.

Я осторожно провела по белёсому шраму.

— Страшно было? — спросила тихо.

Он по привычке попытался уйти в сторону:

— Больно было.

— Я не это спросила.

Антон посмотрел на меня. Тёмные, очень внимательные глаза.

— Было.

— А этот?

Я снова не решалась коснуться, и тогда Антон сам накрыл мою ладонь своей и прижал к груди.

И вот это оказалось ошибкой.

Потому что кожа была горячая. Потому что под моей рукой напряглись мышцы. И потому что сердце у него билось совсем не так спокойно, как выглядел сам майор Дежнёв.

А я обнаружила себя почти между его коленями.

Он сильнее прижал мою ладонь к своей груди, и только тогда я заметила, насколько быстро под моей ладонью бьётся его сердце.

Я даже зависла.

У него. У Антона Дежнёва! Того человека, который мог смотреть на пожар, войну, налоговую и, наверное, конец света с одним и тем же выражением лица.

Сердце у него сейчас колотилось.

Из-за меня?

Эта мысль жаром расплылась внизу живота.

Антон медленно подался вперёд, сокращая расстояние. Теперь уже я вынуждена была запрокинуть голову.

— Амина, — голос его стал ниже.

Я сглотнула.

Вот сейчас нужно было отступить. Пошутить. Сказать, что пора спать. Сбежать в спальню и ещё часов пять лежать там с открытыми глазами, ругая себя последними словами.

Я уже так делала.

Не помогло правда, но это же не важно!

Его рука легла мне на затылок. Вторая — на талию.

И меня мгновенно притянуло к нему.

— Последний шанс передумать, — выдохнул он мне в губы.

Глава 19

Его губы накрыли мои так уверенно, что у меня внутри всё разом сбилось с привычного ритма. Я ещё секунду пыталась соображать, куда деть руки, как вообще дышать, но вскоре последние мысли покинули меня.

Совсем.

Ни ипотеки.

Ни поставщиков.

Ни проверяющих с их папками.

Ни того, что ещё несколько дней назад этот мужчина был для меня практически незнакомцем.

Ничего.

Только его губы.

Тёплые, жёсткие, совершенно не такие осторожные, каким он сам старательно был со мной всё это время.

Целоваться с Дежнёвым было… Раньше я такого не испытывала.

Антон так и сидел на ковре, привалившись спиной к дивану, где мы ещё несколько минут назад совершенно прилично пили чай и задавали друг другу вопросы. Я сначала сидела напротив него, но в какой именно момент оказалась почти у него на коленях — не заметила. Кажется, где-то между первым поцелуем и тем, как окончательно перестала соображать.

И с этого дня я не смогу смотреть на этот ковёр как прежде, потому что Дежнёв целовал не осторожно, как в кофейне. Не выжидая, отвечу я или нет. Он уже знал ответ, знал, что я на него подсела. На его заботу, на случайные прикосновения, на запах, на шутки эти его дурацкие, на него всего.

Ладонь на моём затылке чуть сильнее сжалась, удерживая на месте, но я и не хотела сбегать — я вцепилась пальцами ему в плечи.

Я уже окончательно развернулась к нему и коленями упиралась в ковёр по обе стороны от его бёдер!

А когда он углубил поцелуй — тихо выдохнула прямо ему в рот. Антон тут же притянул меня ближе, так что грудью я упёрлась в него и почувствовала, как тяжело он дышит.

Ага.

Не одна я тут с ума схожу.

И мне так понравилась эта мысль, что я осмелела и тоже коснулась языком его языка…

Антон издал какой-то низкий звук — не то выдох, не то приглушённое ругательство — и от него у меня по позвоночнику будто прошёл разряд.

Его ладонь скользнула с талии выше, под край футболки.

Голая кожа встретилась с горячими пальцами, и теперь уже я не удержала эмоций — вздрогнула, пискнула.

Вот тут Антон и остановился.

Сразу. Будто кто-то внутри него дёрнул ручник.