– Я?! – снова возмущается Лина. – Я использовала твои деньги исключительно на нужды твоего сына, ясно?! На себя не потратила ни копейки! И ни разу не прикоснулась к тебе, ни разу не позволила тебе прикоснуться ко мне, с момента, как узнала, что ты женат!

– Нечего и рожать было от женатого мужчины!

– Ты издеваешься?! – рычит она.

Яркая, эмоциональная, горячая.

Такой она мне и понравилась когда-то...

Я ведь не думал головой, когда ложился с ней тогда в постель... какой с меня спрос?!

Да, она забеременела. Чья вина?! Только ее. Она говорила мне, что пьет таблетки, но то ли пропустила одну, то ли препарат дал сбой...

Она могла избавиться от ребенка – я предлагал и даже давал на это деньги, – но она отказалась. Гинекологи ей, видите ли, сказали, что беременность и так произошла чудом, что второго такого раза может никогда не случиться... надо рожать. И она решила рожать.

Я мог отказаться от сына – но не отказался, принял, даю деньги, помогаю воспитывать... какие вообще могут быть ко мне претензии?!

Женщины – удивительные существа. Одна придумала себе, что раз я пару раз изменил, то все, развод! Другая придумала себе, что раз она от меня родила, то все, я им с ребенком по гроб жизни обязан!

Не обязан.

Мог бы вообще никогда больше ни ее, ни Сашу не видеть.

Тогда и сегодняшней истории бы не произошло.

Так что... сам виноват, получается.

Поступил честно, благородно, по-мужски, а она в ответ типично по-женски – двулично, вероломно.

– Убирайся из моего дома, а то я вызову полицию! – верещит Лина, а я смотрю на нее, и так она мне нравится: сильная, смелая, принципиальная, отчаянная... и чертовски красивая. У нее аж глаза от ярости горят!

Много лет, с того самого момента, как она меня отвергла, мы общались исключительно по вопросам, которые касались сына: детский сад и кружки, еда и лечение, каникулы и поездки...

Со временем я даже перестал совершать попытки соблазнить ее снова. Решил, ладно уж, у меня ведь все-таки и правда есть жена, старший сын... к тому времени и Лешка подрос, перестал бесчинствовать, и Вася пришла в себя после родов, кормления грудью и возни с младенцем... в нашей с ней супружеской жизни снова появился секс...

А теперь что?!

Теперь Вася мне больше не даст.

Более того: она теперь подаст на развод и будет пытаться забрать у меня мою жизнь, мою семью, моего сына.

Какой смысл продолжать быть верным?!

И какой смысл беречь Лину, которая только что совершила такую подлость, рассказав о нашей связи моей жене?!

– Ты что, не слышишь меня?! – возмущается Лина, и я делаю шаг ей навстречу, ухмыляясь. Она отступает, напуганная: – Убирайся!

– Нет, – лыблюсь я, ловлю ее за локоть, сжимаю крепко, до ее крика, и толкаю ее в сторону спальни.

___

18+

АСЯ АКАТОВА Накажу предателя

Мой муж "любил" другую женщину в четверг, в обеденный перерыв, пока я выбирала скатерти для благотворительного аукциона.

Я узнала об этом через пять дней — из договора купли-продажи нашего дома, который он забыл в машине. Дом, который я проектировала сама, он переписал на любовницу. Двадцатипятилетнюю дочь нашего главного конкурента.

Но измена — не самое страшное. Страшнее то, что через нее он сливал секреты нашей компании. Что он выводил деньги с наших счетов. Что он готовил фиктивное банкротство, чтобы оставить меня без гроша.

Он думал, что я буду плакать. Что я сломаюсь.

Он плохо знал свою жену.

Меня зовут Василиса Голицына. Мне тридцать. Я архитектор. И я построю свою месть так же, как строила здания: холодно, расчетливо, без права на ошибку.

Он отдал наш дом любовнице — я заберу у него всё.

Добро пожаловать в мою войну.

ВАСИЛИСА. 8 глава

Я смотрю на своего сына и понимаю, что и я, и Леша навсегда запомним этот ужасный момент – момент, когда мне дала пощечину моя свекровь, моя как бы семья... впрочем, теперь уже почти бывшая.

И да, не мне нужно испытывать стыд... не я виновата, не я ударила. Но мне все равно почему-то стыдно. Я краснею, но потом, быстро взяв себя в руки, шагаю к сыну:

– Милый, тебе лучше побыть немного в своей комнате. Я потом все тебе расскажу и объясню, ладно?!

– Ладно, мам... – говорит Леша неуверенно, а потом спрашивает: – Ты уверена, что справишься?!

– Да, конечно, сынок, – я улыбаюсь, чувствуя, как по моему ледяному от ужаса, стыда и боли телу вдруг нежной волной разливается тепло: он переживает обо мне, заботится...

А потом Леша делает нечто еще более важное – защищает меня.

Он поворачивается к Фатиме Мирзаевне и, сурово – насколько это возможно для девятилетнего мальчишки, – насупив брови, говорит ей:

– Бабушка, не смей бить мою маму!

– Да твою маму надо не просто бить, ее надо... – начинает моя свекровь, но здесь уже вмешиваюсь я:

– Замолчите!