Сама себя не помня от подступающей истерики, я зачем-то начинаю листать фотографии на телефоне Саши... точнее, на телефоне его матери. В основном там – мальчик, но кадры с Ибрагимом тоже есть...

– Вам так нравится?! – удивляется моей искренней заинтересованности мой юный пациент.

– Просто твой папа... он... – начинаю я, а потом обрываю собственную мысль, понимая, что как бы там ни было, ребенок – ни при чем, ребенок не в курсе, ребенок ни в чем не виноват...

– Что?!

– Неважно. Замечательные фотографии, а ты – настоящий смельчак! – говорю я в итоге и возвращаю телефон на тумбочку, а потом встаю, чувствуя, как меня шатает: – Ну... я пойду. Скоро придет мама, не скучай...

– Ладно, спасибо, – улыбается Саша, а я выхожу из его палаты и прислоняюсь спиной к двери, пытаясь восстановить дыхание.

Именно в этот момент из-за угла появляется Лина Романовна – мама Саши и вторая женщина моего мужа.

Увидев меня, растерянную, даже, наверное, потерянную, она бросается ко мне:

– Василиса Тимофеевна, все в порядке?!

Я поднимаю на нее взгляд и говорю, едва двигая губами:

– Я видела фотографии.

– Что?! Какие фотографии?! – не сразу понимает она, а потом, видимо, догадавшись, резко меняется в лице: – О боже... твою мать...

Я качаю головой, а потом, с трудом отлепив спину от двери, шагаю в сторону от женщины.

Я не хочу видеть, слышать ее, я просто хочу уйти.

Операцию я, конечно, сейчас делать не буду... да и вообще – не буду.

Кроме меня, есть и другие отличные хирурги-окулисты, так что у Саши все будет хорошо, а лечить ребенка своего мужа от любовницы, которая к тому же явно была в курсе законного брака своего мужчины, – это как-то перебор...

Интересно, они специально выбрали меня?!

Может, это Ибрагим напел ей о том, что я хороший врач?!

Может, не захотел доверять своего сына никому, кроме меня?!

Иронично.

– Василиса Тимофеевна! – окликает меня Лина... звать ее по имени-отчеству что-то уже не хочется. – Пожалуйста, подождите! Позвольте, я все объясню вам!

– Объясните?! – с усмешкой выдыхаю я. Вообще-то, я собиралась вообще не реагировать, но просто не вышло... эмоции захлестнули. – А что здесь нужно объяснять?! И так все ясно! Не переживайте: я напишу подробную историю болезни и порекомендую хороших врачей!

– Василиса Тимофеевна, прошу вас! – Лина цепляется за рукав моей формы, но я резким движением вырываю руку, а потом поворачиваюсь к ней лицом:

– Не смейте меня трогать!

– Простите, простите, – лепечет она. – Просто... вы же хороший врач!

– Ничего, есть и другие хорошие, – отрезаю сухо.

– Но вы – лучшая!

– Ибрагим вам так сказал?!

– О боже... нет! Не он! Я выбрала вас!

– Ну и зря.

– Он бы убил меня, если бы узнал!

– Неужели?! – фыркаю насмешливо, приподнимая бровь. – Что, не простил бы, если бы вы решили раскрыть жене правду о существовании любовницы и внебрачного сына?!

– Я... мы не любовники! – выдает она, от чего меня разбирает истеричный смех:

– Что, забеременели от святого духа, а мой муж по доброте душевной разрешает вашему сыну называть его папой?!

– Нет, но... – она бросает пару взглядов по сторонам, а потом понижает голос, потому что на нас и так уже косятся сотрудники офтальмологического стационара. – То, что было между нами, давно в прошлом. Наш роман был коротким, и я не знала, что он женат. А когда узнала – немедленно с ним порвала. Да, у нас родился сын, но... вообще-то, Ибрагим не сразу принял его! Настаивал даже, чтобы я избавилась от беременности! Но я не смогла... Он впервые увидел сына, когда Саше было уже полгода! Я злилась, но не хотела, чтобы ребенок рос без отца... С тех пор он помогает нам. Саша очень любит папу, а Ибрагим... не знаю. В любом случае, мы не любовники и не семья...

– Ясно, – снова отрезаю я.

Не знаю, верить ей или нет.

Да и какая разница?!

Мой муж изменил мне.

Тогда или сейчас, один раз, десять или сто – неважно.

Он предал – и это уже не изменить.

3 глава

Сначала я отправляюсь к Максиму Александровичу, нашему анестезиологу.

Мы с ним часто работаем в паре.

Вот и сегодня он должен был вводить и выводить из наркоза маленького Сашу. Уверена, что он уже все подготовил: препараты, капельницы, шприцы...

Только меня ждет.

А я прихожу и говорю:

– Простите, Максим Александрович, операция отменяется.

– Что?! Почему?! – удивляется он.

Я вздыхаю:

– Личные обстоятельства... конфликт интересов... не знаю, как это правильно называется, – пожимаю плечами.

– А если по-человечески?! – он смотрит на меня, явно обеспокоенный. – Может, помощь нужна?!

– Боюсь, вы мне с этим не поможете... но спасибо.

Он больше не расспрашивает, понимая, что я все равно не отвечу.

Может быть, потом расскажу, когда сама осознаю все, что произошло, пойму, что и как делать дальше, как-то переживу...