Она узнала про сомнительные переводы ещё неделю назад. Знала, но молчала, пока Вера окончательно не хлопнула дверью и не ушла от меня. Лариса не подделывала анализы, нет - она просто расчётливо ждала, пока брак разрушится сам собой, чтобы потом явиться спасительницей и раскрыть мне глаза на «опасную девку».

Они обе стоят друг друга.

Одна - примитивная воровка, решившая урвать кусок пожирнее. Вторая - изощрённая змея, хладнокровно расчищавшая себе путь к ко мне.

- Заткнитесь обе. - Выхожу на середину гостиной.

В комнате мгновенно наступает гробовая тишина. Обе женщины замирают, глядя на меня снизу вверх.

- Ксения, завтра в девять утра все деньги до последней копейки должны быть возвращены на счёт. Если хоть одного рубля не хватит - через час ты будешь давать показания следователю. Пошла в гостевой домик. Чтобы я тебя здесь не видел.

Ксения подрывается с пола и, не оглядываясь, пулей выскакивает через террасную дверь на улицу.

Лариса пытается улыбнуться привычной, преданной улыбкой помощницы, но её губы едва заметно вздрагивают.

- Витя… Слава богу, мы вовремя всё вскрыли. Я помогу тебе всё уладить с клиникой.

- С Верой ты больше ничего улаживать не будешь, Лариса. И в моём управлении ты больше не работаешь.

Она каменеет, но глаза прищуривает.

Она выпрямляет спину, медленно застёгивает пуговицу на пиджаке и смотрит на меня в упор так, как смотрят не на обожаемого начальника, а на загнанного в капкан противника.

- Виктор, ты в этом уверен?

Глава 18

- Виктор, ты в этом уверен? - Её голос звучит слишком спокойно. Что она задумала?

- Абсолютно. Завтра к десяти утра напишешь рапорт по собственному желанию. Чтобы духу твоего в штабе не было.

- По собственному, значит? Решил списать меня в утиль, как эту сопливую девку? Сделать крайней, пока сам будешь ползать на коленях перед своей святой Верочкой и вымаливать прощение?

- Не переходи границы, Лариса.

- Это ты перешёл все границы, Витя! Ты забыл, кто шесть лет закрывал твои косяки? Забыл, кто подписывал акты приёмки на объектах, пока ты звёзды на погоны примерял и о великой карьере мечтал? Я знаю, откуда у тебя этот дом, и на какие «премиальные» ты его строил!

- Я всё заработал честным трудом.

- Это ты так считаешь, а в вышестоящих органах может быть другая версия.

- Замолчи! Угрожать мне вздумала?

От её привычной преданности не остаётся и следа - передо мной стоит опасный, смертельно раненый зверь, готовый всех порвать зубами.

- Если ты вздумаешь вышвырнуть меня на улицу или ещё что-то придумаешь, я не стану тихо плакать в подушку. Я завалю главное управление жалобами, да ещё схожу в военную прокуратуру. Тебя отстранят, будут проверять. В любом случает не отмажешься.

- Закрой рот, Лариса.

- Нет, лучше послушай меня. Ты не просто вылетишь из штаба, оставшись без пенсии и погон, Виктор. Ты сядешь. И ни один твой старый дружок тебе не поможет. Так что завтра утром ты, как миленький, подпишешь моё заявление на повышение оклада. А про сегодняшнее недоразумение мы с тобой оба навсегда забудем. Ты меня хорошо понял, дорогой?

В висках глухо стучит кровь. Руки сами собой сжимаются в кулаки.

Мне безумно хочется стереть с её лица ядовитую усмешку, поставить на место. Но армейская выучка берёт верх над слепой яростью. Я слишком хорошо знаю: когда противник держит палец на оружие, бросаться на него в лобовую атаку - чистой воды самоубийство.

- Свободна, Лариса. - Роняю сквозь зубы. - До завтра. Встретимся в управлении.

Она понимает, что выиграла этот раунд. Её губы кривятся в победной улыбке. Лариса неторопливо берёт со столика свою кожаную папку, поправляет воротник пиджака и, цокая каблуками, направляется к выходу.

Я остаюсь один.

Один на пепелище, которое ещё вчера считал своей несокрушимой крепостью.

Не теряя ни секунды, я взлетаю по лестнице на второй этаж, распахиваю дверь кабинета и открываю сейф. Выгребаю оттуда папки с контрактами за последние три года - теми самыми, по которым Лариса вела финансовое сопровождение и распределение субподрядов.

Швыряю бумаги на стол, начинаю лихорадочно вчитываться в сметы, акты и приложения.

Страница за страницей.

Таблица за таблицей.

С каждой минутой липкий, ледяной пот всё сильнее проступает на спине, а в горле встаёт удушливый ком.

Господи... Какая же она расчётливая, хладнокровная тварь.

Смотрю на документы и с нарастающим ужасом понимаю весь масштаб ловушки, которую Лариса методично выстраивала вокруг меня годами.

Я - офицер, практик, человек действия. Я привык решать оперативные задачи, и всю бумажную рутину своему «верному» секретарю. И вот итог, она с лёгкостью подставит меня.

Она оформляла всё служебными записками от моего имени. Везде стоят только мои данные. По этим бумагам Лариса - просто исполнитель, выполнявший «преступные распоряжения начальника», а я – могу выглядеть как «расхититель и коррупционер», которому светит от восьми до двенадцати лет строгого режима с конфискацией всего имущества.

Откидываюсь на спинку кресла и с силой провожу ладонями по лицу.