Зато теперь я уже не мог просто выставить ее из кабинета и сказать, чтобы занималась должностными обязанностями.

Ближе к вечеру я сам собирался ее вызвать, но Валерия появилась раньше.

Постучала, дождалась разрешения и вошла с папкой под мышкой. За последние дни она изменилась настолько заметно, что я несколько раз ловил себя на этом.

Исчезли глупые замечания, попытки проверить, как я реагирую на флирт, привычка сидеть так, чтобы я обязательно заметил ноги.

Она работала. Спрашивала по делу, запоминала с первого раза, не лезла вперед начальника смены и больше ни разу не позволила себе коснуться меня.

Это мне нравилось гораздо больше. По крайней мере, сейчас передо мной находился сотрудник, с которым можно разговаривать.

— Игорь Сергеевич, у вас есть минут десять? — спросила она, закрывая дверь и оставаясь возле нее.

На лице никакой улыбки, папку она прижимала к боку так сильно, что пальцы побелели.

Она не сделала привычного шага к столу, не попыталась устроиться поудобнее без приглашения, только посмотрела на меня снизу вверх и на несколько секунд задержала дыхание.

— Мне нужно сказать вам кое-что по сегодняшней машине.

Я отложил ручку и показал на кресло. Сам весь день ждал этого разговора, поэтому тянуть не собирался.

Валерия прошла к столу, села осторожно, поставила папку на колени и выпрямила спину.

По тому, как она держалась, было заметно: пришла не за похвалой и даже не за спором.

— Садитесь. И сегодня давайте без ваших «я не могу назвать источник». Две машины вы мне показали. Хорошо. Теперь я хочу понимать, во что вы меня втягиваете и кто вообще дал вам право вести какую-то операцию на моем участке, — произнес я, сцепив руки на столе и не отводя от нее взгляда.

Мне хотелось увидеть хотя бы одну заминку, хотя бы один признак того, что сейчас она начнет сочинять на ходу.

Валерия села, но папку на стол не положила. Несколько секунд смотрела на меня, подбирая слова, и это сразу мне не понравилось.

Потом опустила глаза на собственные руки, провела большим пальцем по краю папки и только после этого снова встретилась со мной взглядом.

— Проблема уже не только в грузе, — произнесла она, подавшись немного вперед. — После второго задержания люди, которые стоят за этим каналом, поняли, что информация уходит. Они пока не знают от кого. Начали смотреть в обе стороны.

Я нахмурился. Спина сама оторвалась от кресла, потому что мне сразу не понравилась эта формулировка.

Лера заметила реакцию и сжала губы, понимая, что дальше придется говорить конкретнее.

— Что значит «в обе стороны»? — спросил я, медленно проведя ладонью по столу и остановив пальцы возле ее папки.

— Ищут источник среди своих и пытаются понять, почему именно здесь две машины подряд попали под усиленный досмотр, — объяснила Валерия, проведя ладонью по краю папки. — Игорь Сергеевич, вы лично принимали решения по обеим историям. Вашу фамилию уже знают.

Я усмехнулся, хотя смешного здесь было мало.

Откинулся назад, посмотрел на нее несколько секунд и слегка качнул головой.

За годы службы моей фамилией интересовались люди куда неприятнее недовольных перевозчиков, поэтому одним этим она меня напугать не могла.

— Мою фамилию много кто знает. Я начальник пункта. Люди, у которых мы забираем товар на несколько миллионов, редко потом шлют открытки с благодарностью. Если это вся проблема, то зря вы сюда пришли, — ответил я и уже потянулся к бумагам, показывая, что подобными страшилками рабочий день мне продлевать не стоит.

Она не поддержала усмешку.

Наоборот, лицо стало еще серьезнее. Валерия сдвинула папку выше на коленях, глубоко вдохнула и посмотрела на меня так внимательно, что рука у меня сама остановилась.

— Они знают, где вы живете, — сказала она и замерла, явно наблюдая за моей реакцией.

Вот теперь я перестал смотреть на бумаги.

Пальцы, которыми держал ручку, разжались.

Я медленно положил ее на стол и поднял голову.

— Откуда вы это взяли? — спросил я, чувствуя, как раздражение мгновенно становится совсем другим. Уже не рабочим.

— Мне передали сегодня во второй половине дня, — ответила Валерия и открыла папку.

Внутри лежал распечатанный лист, на котором значился район, улица, номер дома. Мой дом. Номер квартиры отсутствовал, но этого хватило, чтобы внутри сразу что-то неприятно сжлось.

Она осторожно придвинула лист ко мне двумя пальцами, не пытаясь комментировать написанное.

— И это еще не все.

Я взял лист, пробежал глазами несколько строк и поднял голову. Бумага зашуршала в руках сильнее, чем должна была, потому что пальцы уже сжимали ее слишком крепко.

— Кто передал? — спросил я, положив лист перед собой и придавив его ладонью.

— Пока не могу сказать, — ответила Валерия и едва заметно отвела подбородок назад, заранее готовясь к моей реакции.