— Прости меня, Мариш, — говорит она через некоторое время, расправляя на перекладине полотенце. — Правда прости. Не буду больше.

Я киваю и тянусь за последней вещью в тазу.

— И ты меня прости. Я не хотела на тебя орать. Просто у меня сейчас… нервы сдают, правда.

Телефон лежит на подоконнике. Экран загорается, и я так резко поворачиваю голову, что мама тоже смотрит туда.

Реклама банка.

Я отворачиваюсь и зло прижимаю последнюю прищепку к сушилке.

От Игоря опять ничего.

Дорогие читатели, приглашаю в книгу литмоба от Татьяны Тэи

После развода. Я жизнь отдам за тебя

ССЫЛКА НА КНИГУ:

— Муж твой к разводу готовится, а ты ничего не замечаешь? — сестра смотрит на меня почти с жалостью. — Неудивительно. Ты же обсуждаешь яблони и кабачки, пока он у адвокатов сидит.

Я смеюсь.

Неудачная шутка.

Но потом поднимаю взгляд на мужа.

— Тимур... это правда?

— Правда, Рита. Я подаю на развод.

Кажется, в тот момент у меня перестает биться сердце.

Я выхаживала его после тяжелого ранения. Бросила любимую работу. Учила заново ходить, заново жить и верила, что мы справимся со всем. Он убедил меня, что просто охладел, но потом оказалось, что у развода есть имя.

У развода ВСЕГДА есть ЖЕНСКОЕ имя.

Глава 13

Марина

На следующий день я проснулась у мамы позднее обычного и несколько секунд лежала, глядя в потолок, пока память снова не вернула меня туда, откуда я так хотела хотя бы на ночь выбраться.

Игорь. Кольцо. Та женщина в нашей квартире. Два дня молчания. Вчерашний разговор с мамой.

Я нащупала телефон возле подушки и первым делом посмотрела сообщения. От Игоря ничего. После его единственного «Ты как?» и моего дурацкого «Без тебя прекрасно» между нами словно выросла стена.

Я сама ответила так, чтобы он понял, что мол лучше не лезь.

А теперь каждый час ждала, что он все равно полезет. Позвонит. Приедет. Скажет, что ему плевать на мою злость и мы будем разговаривать.

Наверное, женщинам вообще трудно угодить.

Написал бы десять раз — я бы злилась, что не дает мне побыть одной. Не пишет — сижу и думаю, почему ему так легко без меня.

Я заставила себя встать, умылась, включила ноутбук и села работать, потому что клиенты не виноваты в том, что у меня семейная жизнь развалилась.

Только цифры сегодня расползались перед глазами, одну таблицу я трижды перепроверила и все равно не могла вспомнить, что только что считала.

Ближе к обеду я пошла на кухню за кофе.

Мама куда-то ушла по своим делам, в квартире было непривычно пусто, телевизор работал в комнате с самого утра, больше для звука.

Я уже собиралась пройти обратно к ноутбуку, когда услышала знакомое название пропускного пункта и остановилась прямо в дверях. На экране показывали границу. Фуры, служебные машины, людей в форме, потом крупным планом какие-то коробки, разложенные на столе.

Внизу шла строка о задержании крупной партии запрещенных веществ.

Я сразу поставила чашку на тумбочку и прибавила звук. Диктор говорил о крупной партии контрабанды, которую удалось обнаружить при досмотре грузового автомобиля, о том, что сейчас идет проверка, устанавливаются все причастные.

Я слушала и уже понимала, где это произошло. У Игоря.

Вот почему у них последние дни дурдом. Вот почему он тогда задержался. Вот почему, может быть, и сейчас ему не до меня. А потом на экране появился он.

Игорь стоял возле служебного здания в форме, серьезный, собранный, такой, каким я его видела редко.

Дома он мог ходить в старых штанах, искать очки, которые лежали перед носом, ругаться на чайник и ворчать, что я опять заставила холодильник своими баночками.

Здесь перед камерой был полковник. Мой муж. Журналист что-то спросил у него, и Игорь чуть нахмурился, посмотрел в сторону машин, а потом ответил:

— Ничего необычного мы не сделали. Выполнили свою работу. Мы служим на благо народа и Родины, обеспечиваем безопасность границы. Сотрудники сработали профессионально, поэтому груз удалось обнаружить и задержать.

У меня по щеке вдруг покатилась слеза. Я даже рассердилась на себя и быстро стерла ее пальцами.

Господи, Марина, ну чего ты ревешь? Но смотрела на него и не могла отойти от телевизора. С ним все в порядке.

Вот первая мысль. Живой, здоровый, стоит перед камерой, работает.

Потом пришла вторая: какой же он у меня все-таки молодец.

Я всегда гордилась его службой, хотя редко говорила об этом вслух. Он сам не любил разговоры о том, какой он важный человек.

Приходил домой и мог полвечера ругаться из-за какой-нибудь служебной бумажки, но я знала, какая ответственность на нем лежит. И сейчас, глядя на экран, вдруг начала сама его оправдывать.

Может, поэтому не пишет.

Может, там последние дни все на ушах стоят.

Расследование, начальство, журналисты, документы. А я еще ответила ему: «Без тебя прекрасно». Вот он и решил не лезть.