— Да заткнись ты и послушай! — крикнул я, тут же покосившись на дверь комнаты. Каэль оглянулся через плечо, и мы оба на мгновение замерли. Не услышав никакого движения, я продолжил тише: — Есть одна работница сферы удовольствий, джал’зарка, я точно знаю, что она у него на зарплате. Я дал ей кредиты, чтобы она пришла ко мне завтра на лечение. Если повезет, она появится.

— Мелек, ты… самый невезучий ветусианец из всех, кого я знаю.

— В последнее время все изменилось, — с усмешкой возразил я. — Моя анам гайл спит вон там, за дверью. И она обо всем знает, Каэль. И про наркотики, и про джал’зарок… и про молодого ветусианца.

В его зрачках промелькнула боль, он стиснул губы и снова отвернулся.

— Что не так? — спросил я.

— Они… в общем, они нашли мою пару.

Я кивнул, понимая, как тяжело ему дается каждое слово.

— Она мертва?

— О нет, она не мертва и умирать в ближайшее время не собирается, — отозвался он, и сорвавшийся с губ смешок так и захлебнулся в сарказме. — Ей восемь лет, Мелек. Девчонка. Сирота. Ее родители и брат погибли во время первой фазы в автокатастрофе. Из родственников осталась только бабушка, которая уже при смерти.

— Ого, ну… — Я глубже откинулся на подушку, наблюдая, как он буквально умирает изнутри у меня на глазах. — Ты старше нее на двадцать земных лет.

— Спасибо, что напомнил, а то я сам считать не умею, — огрызнулся он, но тут же сдулся. — Командор Торин оказался так добр, что назначил меня новым дипломатом на Дунатал.

— Добр? — Этот смешок дался мне с трудом. — На Дунатале сто лет не было дипломата, потому что все туда ехать отказываются. Один день на Земле — это всего лишь мгновение ока на той планете. Ветусианцы возвращались оттуда с тяжелейшими травмами из-за временного разрыва этой галактики, Каэль.

— А еще они возвращались почти не постаревшими. — Он глубоко вдохнул и шумно выдохнул: — Как я смогу заявить на нее права, когда она повзрослеет, если я уже старше нее на два десятка лет, Мелек? А если я отправлюсь в этот временной разрыв, то разница станет меньше.

— Кто о ней позаботится? Она слишком мала для жизни в страте.

— У людей это называется детским домом, — пояснил он. — Мы реструктурировали систему, так что она вырастет в чем-то похожем на страту, но без образовательного компонента.

— Но раз ее родители и брат погибли, теперь ты — единственная семья, которая у нее осталась.

Он вскочил из-за стола и принялся мерить комнату шагами, активно жестикулируя:

— Я не могу воспитывать собственную пару, Мелек. Ситуация и так хреновая, но это было бы уже извращением.

— Надеюсь, ты понимаешь, что если бы мое положение было другим, я бы забрал ее к себе, — произнес я. Когда молчание затянулось на целую вечность, сделав комнату невыносимо душной, я сменил тему: — Как Иден?

Он издал неопределенный звук.

— Эта женщина — нечто совершенно особенное. Сейчас она — один из важнейших политических активов, которые у нас есть на Земле. Иден и командор сыграли публичную свадьбу, чтобы отвлечь внимание от первой фазы. Это была ее идея. Брак. Что-то настолько хрупкое, но люди были в восторге. О, и она просила передать тебе вот это.

Каэль пошарил сначала в одном кармане формы, затем в другом. Когда он раскрыл кулаки, мое сердце пропустило пару ударов. В одной руке лежали ИК с выгравированным гербом дома Л’нагал, но именно содержимое второй заставило мои пальцы зудеть от предвкушения.

Я взял сферу, проводя подушечками пальцев по гладкой поверхности — сколько раз я делал это в прошлом. Я помнил, что если сжать ее сильнее, она с щелчком откроется, явив миру изящную голубую пыль.

— Иден присылает мне наркотики? — недоверчиво усмехнулся я. — В это трудно поверить, Каэль.

Он сжал руку в кулак и шутливо стукнул меня по голове, после чего снова раскрыл ладонь:

— Она прислала тебе пять тысяч ИК, но я обменял пятьсот из них на пять сфер душа-пыли. Деньги нужны, чтобы откупиться от охотников за головами. Но от тех сгу’далов, которые пытаются подзаработать на твоем убийстве, проще избавиться с помощью вот этого.

Я сжал сферу.

Щелчок.

Песчаные дюны порошка придали движению моих пальцев отчетливую дрожь. Я откинулся назад, подальше от облачка пыли, поднявшегося в воздух и поймавшего блеклый лучик света, пробивавшийся сквозь окно.

— Ты же не думаешь, что я буду таскать это с собой? — спросил я, переводя взгляд со сферы на шрам на запястье — рваный контур уже снова начинал зудеть.

— Посмотри на меня. — Он присел передо мной на корточки, ловя мой взгляд и не позволяя отвернуться. — Мы с тобой из одного урожая, Мелек. Ты мой брат, и я говорю тебе, что ты сильнее большинства из нас. Как бы тяжело тебе ни было, это необходимо. Сейчас все кажется радужным, но это ненадолго.

— Пока что мы неплохо справляемся.