— Эмоции, брат. А есть факты. На ее горле метка. В ее жилах течет их проклятая кровь. И то, что она выросла вдали от своей семьи, еще нихера не означает. Порченая. Как все Одинцовы.

— И твоя Алина? — скалюсь.

— Заткнись, — выплевывает. — Хорошо, что отец не в городе, но скоро он вернется. Что ты тогда ему скажешь?

— То же самое, что и тебе сейчас, — твердо стою на своем. — Идите нахуй. Девушка останется здесь. Со мной. Убивать ее не собираюсь. И никому из вас не позволю к ней подойти.

Саид криво усмехается.

— Так хочешь ее трахнуть? — спрашивает мрачно. — Ну трахни. Возьми свое, развлекись и забудь. Эта девка хуево на тебя действует. Когда наиграешься с ней, я обо всем позабочусь. Закончу.

Хуево действует. Тут Саид в точку попал. Но мне нахер не надо, чтобы кто-то мне об этом рассказывал. Даже он!

Хватаю его за глотку.

— Я уже взял, — рявкаю. — Закрепил за собой. Теперь никто другой ее не тронет.

Его пальцы сходятся на моем горле.

— Бросаешь вызов клану? — холодно. — Совету? Идешь против всех наших порядков?

— Да.

— Ты хоть понимаешь, какие будут последствия?

— Да.

— И?

— Мне похуй.

— Вижу, что похуй, — бросает хлестко. — Башкой не думаешь. Нет у тебя никаких вариантов, Руслан. Даже если сейчас я перед отцом твою выходку прикрою, скажу, что ты слишком сильно хотел выебать эту девку и мы с тобой расписали ее на двоих. Тебе все равно придется стать для нее палачом.

36. Руслан

Саид не понимает, что я все для себя решил. Или делает вид, что не понимает.

Похер. Назад дороги нет.

— Она — моя, — отрезаю четко. — То, что Одинцов сумел переиграть все в последний момент, ничего не меняет. Эта девушка будет жить. Здесь, со мной. И любой, кто попробует ее у меня забрать, обречен. Ты знаешь, я от своего не отступлю.

— Блядь, да что за блажь на тебя нашла? — резко выдает. — Ты хоть сам понимаешь, какую ебень сейчас несёшь? Готов жизнь положить? Ради девки? Ради Одинцовой?

Последнее с презрением. Его реакция даже в чем-то забавляет. Сам ведь по одной из Одинцовых сохнет. И давно. Но я не считаю Дарину частью этой долбанной семьи. Она для них чужая. Потом отправить ее на заклание легко. Старший братец недолго думал, прежде чем надеть на нее метку жертвы.

— Ты меня слышал, Саид, — говорю. — Я свое защищать буду. До последнего. И если потребуется, то соберу Совет, пускай решают заново.

— Ты еще щенок, чтобы Совет собирать, — бросает мрачно. — Не глава клана, не старший сын.

— Право голоса у меня все равно есть. Значит, его использую.

— Ну хватит, блять, — зло заявляет Саид. — Достаточно тебя послушал. Теперь твоя очередь.

Саид заносит руку надо мной. Его пальцы сжимаются в кулак. Но это не удар. Жест предупреждения.

— Пока отца в городе нет, забавляйся дальше. Сделаем вид, что я твои бредни не слышал. Нагуляйся с ней. Натрахайся досыта. Несколько дней у тебя есть. А потом, — его челюсти жестко сходятся, прежде чем он холодно оскаливается и продолжает дальше: — Ты никто, чтобы менять правила. Да, Одинцов скользкий тип, использовал наивную дуру с выгодой для себя. Только по всем законам он прав. Девка — их. Она сама надела метку. Сама приняла все. Обратно это уже не повернуть. Она обречена. И ты тоже. Если не врубишь мозги. Развлекайся, пока есть время. Дальше сделаешь то, что должен. А если не вывезешь, то это сделаю я.

— Я за нее убью.

Вырывается легко. Будто так и должно быть.

— Любого убью, Саид, — чекана, отрезая всякие пути возврата. — Клянусь.

Он смотрит на меня как на безумного. Башкой качает.

— Остынь и очнись, — произносит отрывисто. — Я тебя не узнаю. Чтобы из-за бабы настолько сильно повело?

— Саид…

— Молчи, Руслан. Протрезвеешь — продолжим. Не знаю, что в этой сучке такого, — морщится.

И для меня это будто разряд тока. И его тон, и само слово. И даже выражение на его роже.

Да, она та еще сучка. Но только — моя она. И только я могу ее так называть.

Бью его в челюсть. А он настолько охреневает от моей реакции, что даже не делает попытки отбить удар или уйти от него.

В следующий момент Саид хватает меня за глотку. А мои пальцы на его шее.

— Ты не в себе, — рычит. — Сегодня закрою глаза на всю ту дичь, которую ты закрутил. Но мы еще не закончили. Даже не думай, что сможешь и дальше дурить.

Смерив друг друга взглядами, расходимся. Больше ни единого слова не звучит.

Саид разворачивается на выход. Молча провожаю его взглядом.

Знаю, это только начало. По ходу даже сейчас брат верит, что мне наскучит, что это все просто моя забава.

Дверь захлопывается, и я жестом подзываю помощника.

— Врача нашел? — спрашиваю.

— Босс, сейчас ночь, такое время…

— Найти, — резко. — Это должна быть женщина. Организуйте побыстрее.

— В том и дело, босс. Женщину трудно найти среди ночи. Вы же понимаете, с врачом-мужчиной было бы проще.