— Похоже, ты врал, что ты левша, — сказал он, положив руку обратно на стол.

Что-то в светящемся пятне на руке капитана не давало Алексу покоя. Он снова надел окулус и положил блокнот на пустую каталку. Открыв его на странице с заметками, Алекс посветил на нее фонариком. Его отпечатки пальцев на бумаге ярко светились, а вот записи — нет. Алекс перевернул страницу, на которой Лесли написала адрес клиента. Алекс всегда носил с собой карандаш, а Лесли, когда делала записи за столом, пользовалась ручкой. Чернила от ручки Лесли тоже не светились в свете фонарика, хотя Алекс отчетливо видел ее маленькие отпечатки пальцев рядом со своими.

Он повернулся к капитану, и пятно на руке мертвеца ярко засияло еще до того, как на него упал свет. Чем бы ни было испачкано запястье капитана, это были не чернила.

— Ты еще здесь, писака? — донесся из коридора голос Вагнера.

Понимая, что его время на исходе, Алекс полез в свой медицинский набор и достал свернутый кожаный футляр. Расстегнув застежку, он взмахнул рукой, и сверток полетел на пустую каталку. Внутри оказался набор инструментов. В центре лежали несколько острых хирургических ножей и небольшой стеклянный флакон с завинчивающейся латунной крышкой.

Действуя быстро, Алекс достал один из ножей и пробирку. Он перевернул руку капитана и аккуратно срезал небольшой кусочек кожи с ладони. Когда Игги показывал ему, как это делается, Алекса чуть не стошнило, но теперь он выполнял эту задачу бесстрастно.

Приподняв маленький кусочек кожи кончиком ножа, Алекс переложил его в пробирку и закрутил крышку. Он как раз убирал нож в свой складной набор инструментов, когда Вагнер открыл тяжелую дверь холодильной камеры.

— О, — сказал он, нахмурившись. — Я думал, ты уже окоченел.

— Простите, что разочаровал вас, доктор, — сказал Алекс, сворачивая свой набор инструментов и убирая его в сумку.

— Что ж, раз ты еще дышишь, значит, тебе здесь не место, — сказал Вагнер.

Алекс хотел было толкнуть его, но понял, что это пустая трата времени. Он получил все, за чем пришел, и теперь ему нужно было заняться расследованием.

— До встречи, Вагнер, — сказал он, взял свою сумку и прошел мимо доктора.

— Сомневаюсь, что до встречи, — крикнул ему вслед Вагнер.

На мгновение Алекс задумался о том, чтобы познакомить самодовольного доктора со своим кастетом, но тогда его точно навсегда отстранили бы от работы в морге. Однако самодовольство Вагнера не давало Алексу покоя, что-то тревожило его.

— Он сказал, что послезавтра не будет иметь значения, если я поговорю с его женой, — сказал Алекс, вспоминая слова доктора, когда открывал дверь лифта. — Вот же сукин сын.

Алекс нажал кнопку третьего этажа, а не вестибюля.

Когда двери открылись, табличка указывала налево, где располагалась секретарская.

— Мисс Соренсон? — спросил он, подойдя к маленькому столику, за которым сидела Бетти. Теперь он понимал, что в ней нашел Вагнер: она была очень хороша собой.

— Частный детектив, — сказала она, и на ее лице расцвела улыбка. — Что привело вас сюда?

— Есть место, где мы могли бы поговорить? — спросил Алекс. — У меня перерыв на перекур.

— Я еще не курила, — сказала она, приподняв бровь.

Алекс усмехнулся, достал из кармана пиджака серебряный портсигар и протянул его Бетти. Не так давно ему самому приходилось полагаться на доброту других людей, чтобы получить сигарету.

Бетти выбрала сигарету из портсигара Алекса и встала.

— Сюда, — сказала она и повела его из кабинета в небольшую комнату отдыха.

— Итак, — сказала она, когда Алекс предложил ей прикурить. — Что все это значит?

— Рискну предположить, что вашего начальника сегодня нет на месте, — сказал Алекс, закуривая.

Бетти была впечатлена.

— Откуда вы знаете?

— Потому что доктор Вагнер не так благосклонно относится к частным детективам, как вы, — сказал Алекс. — В тот день, когда мы встретились, он попытался выгнать меня. Я увидел вашу помаду на воротнике его докторского халата и пригрозил, что раскрою ваш роман, если он не даст мне доступ в морг.

— Я не... — начала Бетти, но Алекс перебил ее.

— Мне все равно, чем вы занимаетесь, мисс Соренсон. Я здесь не поэтому.

— Тогда зачем вы здесь? — спросила она, и ее приятная улыбка и манера поведения исчезли. — Вы и меня собираетесь шантажировать?

Алекс не засмеялся, хотя ему очень хотелось.

— Шантаж — такое мерзкое слово, — сказал он. — Я предпочитаю слово "вымогательство".

— Мне оба слова не нравятся, — съязвила Бетти.

— Судя по всему, доброму доктору они тоже не очень нравятся, — сказал Алекс. — Я только что был в морге, и он сказал, что послезавтра я уже не смогу его шантажировать. Вот откуда я знаю, что вашего начальника сегодня нет на месте.

Её нервозность и гнев улетучились, и она нахмурилась.

— Я не понимаю, — сказала она.