Я вздрагиваю в его объятиях, чувствуя невесомость и легкую морскую болезнь, когда он взмывает в воздух, и меня тянет взад-вперед, когда он хлопает крыльями, взмывая ввысь. Я знала, что драконы могущественны, но я словно ощущаю каждое движение его мускулов, и это делает поездку очень трудной. Мой желудок не одобряет этого, и я зажимаю рот рукой, пытаясь остановить неизбежный приступ рвоты. Я никогда не умела кататься на американских горках.

Он обещает, что это недалеко. «Тебе нужно, чтобы я опустил тебя ненадолго?»

«Нет, все хорошо, — говорю я ему, хотя мой рот наполняется слюной. — Абсолютно хорошо».

Он издает горловой звук, а затем выпускает когти, пока я не оказываюсь лежащей ничком на боку, и в следующий момент меня рвет на булыжники внизу.

«Должно быть, это означает что-то другое, чем я думал».

«Укачивает, — говорю я ему. — Мне просто нужно привыкнуть к суровой езде».

«Будет лучше, если мы сделаем тебе седло, как у Эми, — обещает он мне, пока его крылья машут сильнее, и мы поднимаемся выше. — Ты не будешь так много двигаться». — Словно желая помочь, он обхватывает меня другими когтями, удваивая хватку, и я чувствую себя менее скованно, когда он еще крепче прижимает меня к себе.

«Не уверена, что это разумно», — говорю я ему, чувствуя слабость и тошноту, когда прижимаюсь лбом к его чешуйчатой груди. Я чувствую, как двигаются его мышцы, напрягаясь в полете.

«Тебя может стошнить на меня. Это не изменит моих чувств. — Он посылает волну сочувствия и привязанности в своих мыслях. — Разве это не одна из ваших человеческих клятв? Через болезни и здоровье?»

«Я думаю, у нас было достаточно болезней, чтобы прожить всю жизнь. Давай покончим с этой частью». — Я пытаюсь прижаться к нему поближе, хотя это немного напоминает прижимание к печи. В облике дракона от него исходит безумный жар, но, как ни странно, близость к нему помогает — как и тот факт, что он парит в воздухе, а не напрягает мускулы, чтобы набрать высоту.

Однако Лиам прав, полет выходит коротким. Мы не так уж долго находимся в воздухе, прежде чем он приземляется с глухим стуком и приглушенными извинениями в мыслях, а затем осторожно опускает меня на землю. Мои глаза закрыты, поэтому я чувствую в его мыслях, что мы прибыли еще до того, как мои ноги коснулись земли, а когда я открываю их, то вижу его «гнездышко».

Это рай для мусорщика.

Должно быть, когда-то это здание было офисом — таковыми являются большинство самых высоких зданий, — но ясно, что это были личные покои большого босса, потому что это огромная открытая комната с массивным искореженным деревянным столом, который змеится вокруг отсутствующих окон. В одной стене здания огромная дыра, через которую мы и проникли, но на стене есть поврежденная водой картина, которая больше, чем моя старая спальня, и несколько офисных стульев.

Но это еще не все. Есть просто… мелочи. Так много всего интересного.

Я понятия не имею, как он так быстро собрал здесь столько хлама, но очевидно, что он усердно работал. Я делаю шаг вперед, ошеломленная, преодолевая тошноту, и смотрю на диваны, стоящие у стены. С противоположной стороны от диванов стоят несколько стульев, и я почти уверена, что вижу кровать вдалеке. Также здесь есть велосипеды, пустые вазоны, посуда, ванна на ножках, тележки для покупок и коробки с разным хламом. Одна стена заставлена ржавыми банками из-под консервов, и я почти уверена, что где-то в глубине есть детская игровая площадка.

— Что это за хлам, Аталим?

«Это для тебя, — говорит он мне. — Я думаю… если я чувствовал запах чего-то, что предназначалось для людей, или если это вызывало воспоминания, я брал это. — Он вваливается в комнату, а затем толкает стопку огромных подушек с кисточками, и они падают на пол. — Садись. Устраивайся поудобнее».

— Это так странно.

«Правда? Я вил гнездо для своей пары. Даже в своем безумии я пытался придумать что-нибудь, что могло бы тебе понравиться. Неужели все так плохо?»

Мой взгляд падает на корзину, полную игрушек, и я тихонько хихикаю.

— Просто немного… случайно, я думаю.

«Тогда я буду винить во всем безумие. — Он подталкивает меня своим большим носом. — Садись».

«Расслабься. Ты плохо себя чувствуешь».

— Я в порядке, — обещаю я ему, но делаю, как он говорит. Я переступаю через странные груды подушек и сажусь на огромный полосатый диван. Он слегка выцветший и затхлый, но удобный. Я поджимаю под себя ноги, достаю флягу и делаю несколько глотков. — Сколько времени тебе понадобилось, чтобы собрать все это?

Дракон вытягивает свою длинную шею, оглядывая офис. «Я понятия не имею. Возможно, я украл что-то из гнезда другого дракона. Здесь чувствуется слабый аромат чего-то другого».

Я замираю, не донеся флягу до рта.

— Где-то поблизости есть еще один дракон?

«Давно ушел. У него старый запах. Может быть, именно он собрал много этого добра».

«О».

— Ты узнаешь, кто это?

«Нет. Просто запах принадлежит мужчине-дракону. — Его мысли становятся собственническими, а глаза чуть темнеют. — Я не собираюсь делиться тобой».

— Я не заинтересована в том, чтобы мной делились, — признаю я. — Так что успокойся.