Ее разум наполняют воспоминания, недавние образы других людей. Гейб, его здоровое лицо, худое и желтоватое, глаза ввалились. Бенни, чьи растрепанные волосы высохли и выпадали клочьями в течение недели. О другой молодой женщине, Катрине, которая была так больна, что ее кожа казалась прозрачной, а голубые вены выпуклыми. О том, как Андреа смотрела на свои запястья и не видела под кожей ничего, кроме костей и сухожилий.

Я властно провожу рукой по ее руке, изучая ее. Андреа, которую я держу, не похожа на ту, которую она помнит. Она выглядит лучше, здоровее, и шрам за ухом у нее затянулся. «Как долго, ты говоришь, меня не было?»

«Недели. — Простой ответ наполнен опустошением. — Несколько недель прошло».

«Ты, должно быть, подумала, что я бросил тебя. — Осознание этого причиняет мне боль и наполняет ненавистью к самому себе. Я плохая пара для нее, раз бросил ее в тот момент, когда она заболела. Я мог потерять ее. Безумие снова захлестывает меня, мой рот наполняется слюной, в то время как я чувствую, что в глазах темнеет. Красное затуманивает зрение, и все вокруг расплывается.

Убивать.

Ранить.

Уничтожить.

Разрушь этот мир.

— Нет, Аталим. Успокойся, детка. Я здесь.

Шепот Андреа обдает мой разум прохладой. Безумие проходит так же быстро, как и появилось. Я осознаю, что все еще лежу на земле, обнимая свою вторую половинку. Однако в какой-то момент я сел, и наши соединенные тела разделились. У меня перехватывает дыхание, и я понимаю, что рычу.

Она поворачивается ко мне, обхватывает ладонями мой подбородок, а ее глаза, ярко-золотые, изучают мои. «Ты со мной, Аталим?»

«Я здесь».

«Сосредоточься на мне. Замедли дыхание. Я здесь, с тобой. Я никуда не уйду». — Ее большие пальцы гладят мою кожу.

Я делаю, как она велит, и, когда я снова становлюсь самим собой, я глубоко вздыхаю и крепко прижимаю ее к себе. Теперь, когда мой разум открыт, я должен быть более осторожен и не позволять эмоциям управлять мной.

— Я рядом. Я не позволю тебе потерять себя, — говорит она и одаривает меня милой улыбкой.

«Я чуть не потерял тебя».

— Нет, ты спас меня, — мягко поправляет она. — И ты изменил облик, чтобы попытаться спасти меня. И я собираюсь провести остаток своей жизни, спасая тебя каждый день. Мы — команда.

— Моя прекрасная Андреа, — бормочу я, а потом решаю, что мысленная речь мне нравится больше. Это похоже на возвращение домой, уютное и знакомое. Мне больше никогда не придется пользоваться человеческой речью.

— Да, но мне нравится, как ты произносишь мое имя, — говорит она мне, кладя руку мне на грудь и толкая меня назад, на булыжную мостовую. — Это сексуально.

Я замурлыкал от удовольствия. Ее мысли устремляются в интересном направлении, переплетаясь в ее сознании, когда она прижимает меня к земле. Мелькнувшее изображение, переданное ею, привлекает мое внимание. Она… хочет оседлать меня?

«О да. — Ее мысль хрипловата от возбуждения и сопровождается мысленным образом того, как она вводит мой член в свое влагалище, опускается на меня сверху, а затем прижимает свои бедра к моим, вгоняя меня в свое тело. — Ничего, если я буду сверху? Или еще рано?»

«Мне все равно, рано это или нет. — Я жадно наблюдаю, как она скользит одним бедром по моему бедру, а затем двигается надо мной, ее гладкие складочки скользят по моему члену. — Теперь, когда я увидел это в твоем воображении, я хочу этого».

«Ты ведь говорил, что люди изобретательны, помнишь? Мы можем делать это самыми разными способами». — И она наполняет мой разум образами нас вместе. Я сижу на ней верхом, наши лица близко друг к другу, вместо того, чтобы я брал ее сзади. Она забирается на меня. Мы оба лежим на боку, наши рты между бедер друг друга…

Я рычу от вожделения, хватаю ее за бедра и провожу влажным теплом ее влагалища по своему члену. Я сгораю от желания обладать ею, но я хочу, чтобы она приняла меня в свое влагалище, как в том мысленном образе, который она мне послала. «Сделай это, — говорю я ей. — Быстрее».

Моя поддразнивающая Андреа только издает гортанный смешок и выгибает бедра, потираясь своим влагалищем о мою длину. «Или что?»

«Или я изолью свое семя на твою кожу и опозорю нас обоих».

— О, любовь моя, — бормочет она, сжимая пальцами мою длину и приподнимая бедра. — Нет ничего постыдного в том, что мы делаем вместе. Когда-нибудь скоро я позволю тебе разукрасить мое лицо этим твоим семенем, и ты увидишь, насколько это сексуально. — Она облизывает губы, выглядя дикой от вожделения, и это заставляет желание пронзить меня насквозь.

Она обхватывает меня, дразня головку у своего скользкого входа. Еще одним игривым движением она двигает бедрами, ее влагалище обхватывает только головку моего члена, прежде чем она выгибается и снова отстраняется. Я рычу от того, что меня лишают ее тепла, и когда она делает это снова, на этот раз я кладу руки ей на бедра и опускаю ее на свою длину, входя в нее.

Вздох Андреа и волна возбуждения в ее сознании восхитительны.

— Проказник, — выдавливает она сдавленным голосом.

«Ты жалуешься?» — Я выгибаюсь навстречу ей, покачивая бедрами, чтобы войти в нее.