В воздухе повисает тяжесть. Не физическая тяжесть, а осознание. Волосы у меня на затылке встают дыбом, и у меня возникает ощущение, что я не одна. Я встаю на ноги и смотрю в небо, надеясь увидеть вспышку золотого крыла.

— Лиам? — зову я, и мой голос звенит на пустой площади. — Ты где-то там? Аталим? — Когда в ответ не раздается ничего, кроме свиста ветра, я кричу еще громче, вставая на цыпочки, как будто это увеличит мою громкость. — АТАЛИМ! Я ЗДЕСЬ! ЭТО АНДРЕА! ПРИДИ И НАЙДИ МЕНЯ!

Ничего.

Разочарованная, я вздыхаю и снова опускаюсь на землю. Может быть, мне просто кажется. Может быть, я вообще ничего не чувствовала, и это просто мой мозг подбрасывает мысли.

На площадь падает тень.

Я смотрю, как тень скользит по шоссе и скрывается за зданием, и мое сердце бешено колотится в груди от нетерпения.

— Лиам? — я зову снова. — Аталим?

На долгое мгновение снова воцаряется тишина, а затем я вижу его — золотого дракона, который разворачивается и летит низко-низко. Пока я наблюдаю, он снижается, маневрируя между зданиями грациозными взмахами крыльев.

Если это мой Аталим в облике дракона, то он массивный. Я с благоговейным трепетом смотрю, как дракон движется вперед с грациозной поступью. Несмотря на свои размеры, он двигается как пантера, хищно и бесшумно. Шея у него длинная и извилистая, а шипы выступают от лба вниз по затылку до самого позвоночника. Его голова более плоская и широкая, чем у Раста, с более глубоко посаженными глазами. Его крылья складываются на большом теле, а затем длинный змеевидный хвост ударяет по ближайшей машине.

Ноздри дракона раздуваются, а затем массивная голова опускается и смотрит мне прямо в лицо.

Его глаза, встречающиеся с моими, совершенно черные.

О, черт. По моей коже пробегает дрожь беспокойства, но потом я вспоминаю, что он также чувствует мой запах.

— Аталим, это ты, детка?

Ответа нет. Его голова опущена к земле, он наблюдает за мной, задние лапы подняты, хвост подрагивает. Это напоминает мне о том, как наша старая кошка набрасывалась на свою игрушечную мышку, и прямо сейчас я чувствую себя мышкой. Я потираю покрытые гусиной кожей руки, но не отступаю, потому что не хочу вести себя как жертва.

Он нависает надо мной, совершенно великолепный и пугающий.

— Скажи что-нибудь, — подсказываю я ему. — Сделай что-нибудь. Покажи мне, что это ты. Пожалуйста.

Темные вращающиеся глаза устремлены на меня, а одна передняя лапа небрежно тянется ко мне.

Я отступаю в сторону, не желая оказаться в ловушке, и ахаю, когда понимаю, что все его когти затупились.

— Это ты! — восклицаю я взволнованно. — Боже мой. Лиам, я так по тебе скучала. — Горячие слезы наворачиваются на глаза, и я смеюсь, одновременно радуясь и испытывая страдание. — Пожалуйста, пожалуйста, измени форму и поговори со мной.

Одна лапа снова тянется ко мне, как будто он не может решить, что со мной делать. Я знаю, что это он, поэтому на этот раз я не двигаюсь. Я жду, что он собирается делать.

Коготь касается моего подбородка, царапая кожу, а затем движется вниз по груди. Он все еще острый, несмотря на то, что его обрезали, и когда он проводит им по центру моего лифчика, тонкий, изношенный материал рвется и падает на землю. Теперь я действительно голая. Но на этом он не останавливается. Он продолжает опускать когти все ниже, словно проверяя мою реакцию.

Я твердо решила не реагировать.

— Помнишь ту первую ночь на крыше? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал бодро и ровно. — Помнишь, ты говорил, что всегда будешь рядом со мной? Ну, я не называю тебя лжецом. Я знаю, что случилось дерьмо. Я знаю, ты изо всех сил пытаешься контролировать это, но я хочу, чтобы ты сдержал свое обещание. Я хочу, чтобы ты был со мной, Лиам. Я хочу, чтобы мы были вместе. Я тебя так люблю. Так что, если бы ты очень постарался преобразиться и вернуться ко мне…

Слова застревают у меня в горле, когда этот тупой коготь проникает мне между бедер. Я задыхаюсь и отшатываюсь назад.

— Не делай этого. — Я люблю Лиама всем сердцем, но мне неинтересно целоваться с ним в форме дракона, особенно когда он в таком состоянии. — Если ты хочешь прикоснуться ко мне, тебе придется переключиться на свою человеческую сторону.

Из его горла вырывается устрашающий низкий рык. Черные глаза сужаются, когда он смотрит на меня, но когда он снова тянется ко мне, я отталкиваю его.

— Я сказала «нет». Аталим, изменись обратно. Пожалуйста.

Он отшатывается, и на мгновение мне кажется, что он — змея, готовая ужалить. Его зубы оскалены, а глаза — два полуночных озера. У меня немного разрывается сердце от этого зрелища, но в то же время в нем теплится надежда. В конце концов, он меня еще не убил. Надеюсь, это хороший знак.

Поэтому я продолжаю пытаться.