Она поднялась с кресла. Возможно, собиралась уйти. И тут дверь школьной уборной отворилась. Луиджи Латтуада, присутствовавший в качестве свидетеля, шагнул в класс, а следом за ним вошли Лоретта и Франклин. Ослепительная улыбка шефа была не такой тёплой, как обычно, ибо он знал, к какой именно группе «непригодных» она причислила бы его. Фэрчайлды не улыбались вовсе.

Глава двадцать вторая

Поскольку занятия отменили, мы с детьми собрались в павильоне с холодными бутылками кока-колы, хотя для такого баловства день был ещё слишком ранний. Двадцать четыре года назад кокаин из этого напитка исключили и заменили кофеином, но дети всех возрастов по-прежнему строили догадки, будто в рецепте всё ещё остаются следы наркотика.

— Если выпить достаточно бутылок быстро, одну за другой, — предостерёг Гарри, — скажем, сорок штук, тебя бы так раскочегарило...

— Или извергало бы, как Везувий, — сказала Гертруда.

Гарри стоял на своём.

— А если бы с тобой такое случилось всего два раза, ты бы на всю жизнь стала кокаиновым наркоманом, жалким торчком, которому один выход — только с моста.

— Лучше уж выпей эти сорок бутылок прямо на мосту, — сказала Гертруда.

— А зачем мне пить на мосту?

— Если выпьешь всё это дома, то по дороге к прыжку будешь каждые три минуты останавливаться пописать. До моста ты так и не доберёшься.

— Тогда я заберусь на крышу «Брэма» и нырну вниз головой на террасу.

Гертруда издала брезгливый звук.

— И кто это будет убирать? Никто из тех, кто здесь работает, не нанимался возиться с омерзительной кучей пропитанного мочой мальчишечьего желе.

— Чтобы уже покончить с этой темой, — сказала Изадора, — обещаю, что уберу останки сама. Для меня это будет честь и удовольствие.

— Чёрт, — сказал Гарри, — да я бы ни за что не стал прыгать с крыши и оставлять после себя такое безобразие. Я бы выпил эти сорок бутылок, сидя в Cadillac, а потом на скорости сто миль в час влетел бы в устой моста.

— Это, — спросила Гертруда, — тот самый мост, с которого ты собирался прыгнуть, если бы сумел до него дойти? — Она повернулась от брата ко мне. — Иногда мальчишки вообще ни малейшего смысла не имеют. Ты это замечала, Алида?

Мистер Симингтон нашёл нас в павильоне и сказал, что Лоретта и Франклин ждут меня в его кабинете и мне лучше поторопиться. Утренние события так меня расстроили, что по выражению лица мистера Симингтона и по его тону я не могла понять, что именно хотят сказать мне мои опекуны.

Пока я шла к дому и проходила через комнаты первого этажа, я перетасовывала свою колоду воспоминаний о недавнем происшествии, тревожась, не попадётся ли мне джокер — нечто такое, что я сделала и что можно было бы счесть вредным для детской души. В конце концов, что я знала о семьях, если у меня никогда не было собственной? Что я знала о традициях и общем опыте семьи Фэрчайлдов? Очень мало. Только поверхность. И всё же, пробыв там лишь неделю, я добилась увольнения мисс Блэкторн — по крайней мере, это могло выглядеть именно так. Да, Лоретта и Франклин участвовали в моей ловушке для учительницы, оставаясь вне поля зрения и подслушивая, но, оглядываясь назад, они могли счесть этот опыт унизительным.

Когда я пришла, дверь в кабинет была открыта, и я закрыла её за собой. Лоретта и Франклин стояли у окна, глядя в сады. Услышав дверь, они обернулись.

— С тобой всё в порядке, Алида? — спросила Лоретта.

— Да, мэм. Но мне жаль, что я доставила вам столько неудобств — из-за того, что мисс Блэкторн ушла и заменить её некем.

Помимо письменного стола, в комнате стояли диван с глубокими пуговичными утяжками, обитый тёмно-красной кожей, и два кресла с пуфами для ног. Лоретта похлопала по дивану, и я села. Она устроилась рядом и взяла одну из моих рук в перчатке. И вот тогда я подумала, что, пожалуй, всё будет хорошо.

Франклин присел на пуф.