В первое мгновение я, само собой, даже не понял, что же явилось причиной столь сильной тревоги. Да и как тут понять, когда вокруг то и дело свистят комочки раскаленного свинца? Однако замешательство длилось недолго. Секунду, от силы две. А потом я скосил глаза назад, туда, откуда все это время велся огонь, и увидел ЕЁ! Широкую, укутанную потрепанным кимоно спину. Спину, от которой так и веяло кровавыми всполохами боевого безумия.

С этого момента я полностью перестал волноваться о своей дальнейшей судьбе, ведь сейчас меня защищал тот, кто однажды, по своим же собственным словам, отсек голову самому Мировому змею.

Что же до пистолета-пулемета, то он еще на протяжении десятка секунд тарахтел и трепыхался, без конца исторгая из своего дула раскаленный свинец, но ни один из смертоносных комочков свинца так в конечном счете и не достиг своей цели. А потом раздался сухой щелчок, и помещение погрузилось в столь долгожданную тишину. Правда, всего на секунду…

— Какое странное чувство, — разрушил безмолвие голос одноглазого самурая. — Ощущаю себя так, словно вновь впитал в себя божественность Цукуёми-но микото. Но, к сожалению, тело это — лишь плотный мираж…

— Ну извини, — перебил я его ворчание. — Скажи спасибо, что хоть такое досталось.

— И то верно, — улыбнулся покрытый кровавой дымкой самурай, у чьих ног за время короткой стрельбы успела скопиться целая россыпь нарезанных вдоль и поперек пуль. — Как же давно я ничего и никого не резал…

Мы, не сговариваясь, перевели взгляд на стоящего у противоположной стены последователя, что все еще сжимал в своих трясущихся руках исходящий дымкой пистолет-пулемет.

— Не подходите! — взвизгнул он, еще сильнее прижимаясь спиной к неприступной стене. — Или я буду…

— Стрелять? — закончил я за него, при этом на губах моих в этот момент играла самая довольная из возможных улыбок.

— У меня есть деньги! Много денег! — принялся он вываливать прямо на пол пачки наличных. — Наркотики, контрабанда, скажите, что вам нужно! Я все достану!

— О, поверь, у тебя как раз есть то, что нам нужно.

— Да? И что же?! — в глазах последователя забрезжила надежда. — Вы только скажите!

— А я разве не говорил? — повернулся я за поддержкой к Дзюбею.

— Говорил, — покивал головой одноглазый самурай.

— Ну вот, — еще шире улыбнулся я, после чего все с тем же добродушным видом перевел взгляд на трясущегося последователя. — Плата все та же — твои чертовы руки.

Мог ли я в этот момент поступить иначе и все-таки пойти на сделку с последователем бога азарта? Забрать у него часы и на этом разойтись по своим делам. Конечно, мог…, но лишь в теории.

Уж слишком хорошо я знал нравы своих сородичей. Такие понятия, как мораль, честь и данное кому-то слово — работали у них редко и с большими перебоями, и ровно до тех пор, пока это было выгодно им самим. В противном случае все эти социальные нормы и договоры не стоили и выеденного яйца.

Вот и сейчас, стоит мне только заключить перемирие с этим хитрым ублюдком и выйти из светящегося куба, как я тут же рискую стать мишенью для всех наемников разом. Или даже целью ООБ. А возможно, и всей его семейки. Причем все озвученные варианты не исключают один другого.

Но главная проблема даже не в этом. А в том, что последователь Припегалы банально переигрывает.

— Нет, прошу, только не руки…

— Может, прекратишь уже весь этот цирк? — стер я улыбку со своего лица. — Актер из тебя, прямо скажем, совсем никудышный. Если бы мой наставник по театральному мастерству увидел, как ты тут убиваешься, он бы от стыда выдавил себе глаза. Хотя не думаю, что это бы сильно ему навредило, он ведь и так уже мертв, — последнюю фразу я проговорил уже тише, скорее, для себя, чем для стоящего поодаль сверхчеловека.

— Эх, а я думал, вы хотя бы поближе подойдёте, — моментально переменился в лице последователь. Теперь на меня взирал не запуганный человек, а хладнокровный, ничего не знающий об эмоциях хищник. — Ну да ладно. Это все равно ничего не изменит. Ты ведь, судя по движениям, всего лишь Исполин-однерка. А твой дурацкий призрак даже отойти от тебя далеко не может, я прав?

Одновременно с этими словами последователь Припегалы коснулся своих драгоценных часов и выудил прямо из воздуха парочку громоздких и на удивление уродливых кинжалов.

«Фу, неужели это то, что я думаю?» — присмотрелся я к ним.

Рукояти кинжалов состояли из чего-то трепещущего и явно живого, а их загнутые лезвия больше походили на чьи-то гигантские клыки или отполированные до бритвенной остроты кости.

— Ладно, пора с этим заканчивать, — с какой-то замогильной скукой произнес последователь. — Мне ведь еще на семейный ужин нужно успеть.

Слуга Припегалы сделал шаг вперед и кинжалы в его руках словно взбесились. От живых рукоятей к потолку взметнулись сотни тонких извивающихся нитей. Они разом пронзили воздух, зависли там ненадолго, а потом всем скопом столь же внезапно устремились вниз, к рукам последователя.