Нет, обе его смерти — и та, что от молнии Костаса, и та, что от моего меча, были настоящими, и божественная сила в моей груди была лучшим тому доказательством. Ни одному из живущих Властелинов, будь он даже мифической десяткой, не дано подделать это ни с чем не сравнимое чувство.

— Нет, это была не иллюзия. Он умер по-настоящему, — поделился я с окружающими своими наблюдениями.

— Что, оба раза по-настоящему? Какая-то бессмыслица, — поморщился Анум, почесывая отбитый затылок. — Кому вообще такое под силу?

— Сильному Чудотворцу? — пожала плечами Джейн.

— Бинго!

На этот раз среагировать столь же удачно, как прежде, не получилось. Нет, мне снова удалось поймать боковым зрением оранжевое пятно, но поделать с ним я ничего не мог. Во-первых, оно появилось слишком далеко от меня. А во-вторых, заметить его удалось лишь тогда, когда кулак оранжевого уже впечатался в висок ничего не понимающей Джейн.

— Крепкая, как минимум шестерка, — произнёс Собиратель пепла за секунду до того, как ответный удар девушки расколол его голову, словно переспелый арбуз.

Вскоре на зелёную траву осел ещё один труп, а мы, не сговариваясь, как и прежде, перевели взгляды на прошлое место гибели. Однако ни лежащего вповалку тела с окровавленной шеей, ни отрубленной головы, ни даже натёкшей за это время лужи крови там уже не было.

— Это начинает раздражать, — нахмурился Костас. — Сколько ещё раз мы должны его прикончить, чтобы всё закончилось?

Словно в ответ на этот вопрос, следующий удар достался уже самому Макрису. Непонятно откуда взявшийся оранжевый сперва рубанул по его горлу ребром ладони, а затем попытался выколоть глаза. Но именно что попытался — нога Костаса оказалась немного проворней. Так что уже спустя секунду Собиратель пепла летел спиной вперёд, попутно отхаркивая собственные разорванные лёгкие.

Это была уже четвёртая по счёту смерть, поэтому особого удивления она во мне не вызывала. Впрочем, как и ещё одно исчезнувшее непонятно куда тело. Но вот что меня, действительно, поражало, так это то, что мой сосуд божественных сил продолжал пополняться. И это могло значить лишь одно: мне сегодня чертовски везёт.

— Ладно, за дело, — поудобнее перехватил я катану. — Давайте убьём этого ублюдка столько раз, сколько потребуется.

С этих моих слов всё и началось.

Если бы после этого кто-то попросил меня описать последующие полчаса одним-единственным словом, то этим словом стала бы «бойня».

Мы как будто попали в замкнутый круг, состоящий из непрекращающейся жестокости. Как только «оранжевый» появлялся, кто-то из моих напарников или я сам отправлял его в мир иной. Собирателю перерезали глотку, сворачивали шею, разбивали и отрывали голову, выдёргивали с корнем позвоночник и даже пару-тройку раз разрывали на части фирменным вихрем Токи. И все это, само собой, сопровождалось ругательствами и пожеланиями скорой смерти.

Однако, несмотря на все эти истязания, он продолжал как ни в чём не бывало возвращаться к жизни, словно сама смерть для него была сущим пустяком. И так из раза в раз, пока мы окончательно не сбились со счёта…

— Это пятьдесят седьмой или пятьдесят восьмой? — откинув от себя очередное мёртвое тело, уточнил Костас.

— Если учитывать первого, то кажется пятьдесят восьмой, — задумчиво потёр подбородок Анум. — Но я не уверен.

То, что он сбился со счёта, совсем неудивительно: я и сам перестал их запоминать где-то на втором десятке — уж слишком стремительно всё в какой-то момент завертелось. Да и не нужно было этим заниматься. Всё это время я следил лишь за тем, чтобы мой сосуд божественных сил, не дай Морена, не начал переполняться. Но, благо, этого пока не случилось, хотя ощущение наполненности уже появилось. Думаю, ещё пара-тройка таких смертей — и надо будет завязывать с этим аттракционом невиданной щедрости.

Осталось лишь понять, как это сделать, а то сам по себе оранжевый вряд ли так просто помрёт…

— Кажется, нашёл, — ворвался в мои мысли голос Томаса как раз в тот самый момент, когда демонический клинок, в который уже раз за сегодня отсекал одну неугомонную рыжую голову.

Ну наконец-то, а то уже грешным делом стал подозревать, что умник он только на словах.

— Наш новый знакомый находится в суперпозиции, — добавил Стейн вполне будничным тоном, словно речь шла о чем-то понятном и крайне обыденном.

— Супер… чего? — не понял Костас.

— Суперпозиции, — терпеливо повторил Томас, прикрыв глаза. — Представь, что ты подбрасываешь монету, и пока она крутится в воздухе, она ни орёл, ни решка. Она — и то и другое одновременно. Это и есть суперпозиция.

— Ну, допустим, — протянул Костас. — А к нашему противнику это как относится?

— Он — как эта монета. Пока мы смотрим на его мёртвое тело, оно находится в одном состоянии — «мёртв». Но стоит нам отвести взгляд — оно сначала становится «живым и мёртвым одновременно», а затем выбирает быть «живым».

— То есть, пока я смотрю на его труп — он мёртв? — на всякий случай уточнила Джейн.

— Именно. Но как только перестаёшь смотреть — монета снова начинает вращаться, и выбор опять за ним.

— Это какой-то бред, — покачал головой Анум.