Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 47

Мадам странно прозвучала, когда попросила Руфуса прийти в Mes Amis в этот день пораньше. По её словам, нужно было обсудить что-то важное.

— Поднимись ко мне в квартиру, пожалуйста, — попросила она его по домофону после того, как он несколько раз безуспешно нажал на звонок Mes Amis.

Мадам редко принимала гостей у себя дома.

Руфус медленно, ступенька за ступенькой, поднялся по лестнице, прихрамывая, пока наконец не оказался на втором этаже. Дверь её квартиры отличалась от остальных прежде всего тем, что на ней не было таблички с именем. Как и Руфус, она не любила, когда ей напоминали о её гражданском имени. Оно больше ничего для неё не значило — она сбросила его, как змея сбрасывает кожу.

Дверь была лишь прикрыта.

— Заходи! — крикнула Мадам из ванной.

Руфус вошёл, помедлив, и огляделся в прихожей. Судя по всему, здесь давно не убирали и не мыли. Повсюду стояли полупустые стаканы и чашки, валялись пепельницы с окурками.

— Проходи в гостиную, я сейчас! — крикнула Мадам.

Комната была просторной — типичный берлинский старый дом. Высокие стены с лепниной, с потолка свисала роскошная люстра, освещавшая потёртый обеденный стол.

Руфус не сразу сел. Сначала он с интересом огляделся, рассмотрел множество мелких украшений, которые Мадам собирала годами, и даже узнал некоторых артистов, с которыми она была сфотографирована. Боль в спине была максимум на четвёрку. Лишь когда из ванной стали доноситься более громкие звуки, он сел за стол. Его взгляд упал на стопку писем, которую Мадам ещё вчера держала в прихожей. Теперь она лежала аккуратно разложенной на столе.

— Счета, напоминания об оплате, исполнительные листы, — сказала Мадам, выйдя из ванной. — Банк больше не идёт навстречу.

Руфус сидел к ней спиной, но по тону её голоса сразу понял: что-то изменилось. Он обернулся.

Мадам выглядела печально. На ней не было привычного пышного платья и яркого макияжа — только кимоно и бледная помада.

— Шоу закончено. Что тут скажешь? — сказала она. — Я долго закрывала на это глаза. Но теперь всё: Mes Amis закрывается.

Руфус не знал, что сказать. Как ни была Мадам ему близка, сейчас она казалась ему чужой, когда села рядом и взяла в руки несколько писем.

— Я уже много лет каждый месяц работаю в убыток, — сказала она.

— Но твоё шоу ведь…

— …катастрофа. Не пойми меня неправильно: я люблю своих артистов. Я люблю варьете. Но я не глупая. Я слышу, как зрители шепчутся. В каждом антракте, после каждого представления. Я стою у бара и вижу по их лицам, что им не понравилось. Янис прав.

Руфус задумался.

— Зрители ведь должны чувствовать, что ты всё это делаешь для них, — сказал он.

Мадам покачала головой.

— Ах, дарлинг… Ты же знаешь, что это не так. Я делаю это для себя. Mes Amis — моя маленькая вселенная. Моя планета, где я могу быть собой. Не стыдясь и не выслушивая оскорблений.

— И сколько долгов? — спросил Руфус.

— Забудь. Нет шансов.

Она отодвинула письма, собралась с силами и после короткой паузы произнесла слова, которые надеялась никогда не произносить:

— Сегодня вечером — последнее шоу.

Руфус поймал себя на том, что испытывает к постаревшей Мадам, сидящей перед ним, сочувствие — чувство, которое испытывал крайне редко.

— Остальные уже знают? — спросил он.

— Нет. И не должны. Я хочу, чтобы это было обычное представление. Без слёз, без утешений. В последний раз я хочу стоять в свете рампы, прежде чем он погаснет навсегда.

Мадам коротко рассмеялась — в этом смехе слышались слёзы.

— Но варьете — это твоя жизнь, — сказал Руфус. — Что с тобой будет без Mes Amis?

— Об этом я не беспокоюсь. Я готовилась к этому годами, — ответила она.

Она встала, подошла к старинному секретеру, открыла его, взяла несколько документов, собранных за последние дни, и положила перед Руфусом на стол.

— Я беспокоюсь о тебе, — сказала она.

По его лицу было видно, что он не понимает. Мадам отвернулась и вернулась в ванную.

— Когда я два года назад хотела пригласить тебя в своё шоу, ты отказался, потому что уже был ангажирован в Касселе, — продолжила она из-за приоткрытой двери ванной. — Я это помнила. Потому что тогда было кое-что, из-за чего я о тебе подумала.

— О чём ты? — спросил Руфус, бегло просматривая документы.

— Я вскоре снова услышала о Касселе. В новостях, — сказала Мадам. — Об убийстве той молодой женщины.

Руфус насторожился. Боль в спине резко усилилась — до шести. Дыхание и пульс участились. Он наугад схватил один из документов и наткнулся на распечатку газетной статьи, в которой речь шла об одной из его ассистенток.

— Теперь ты в Берлине. И что я вскоре читаю в газете? Снова мёртвая женщина. На этот раз в Берлине. Тот же преступник.