— Те речные бабы не кажутся мне сказочными, сэр, — заявил Тид. — и я бы не прочь заняться чем-нибудь сказочным с большинством из них. Но эти чудаки утверждают, что сидят на этом острове больше трёхсот лет. Если попытаются сбежать, русалки их схватят.

Леденец с Лейтенантом продолжали смотреть на меня.

Я был настроен скептически, но ответил:

— Для меня это такая же новость, как и для вас, но звучит как местные предания. Однако реальнее от этого они не становятся.

— А я думаю, все это реально, — заявил Тид. — Это легко проверить. Давайте переправим одного из них через мост и посмотрим, что будет. Держу пари, что он разорётся и откажется идти, хотя я не возьму в толк, как эти бабы смогут до него добраться, раз мы соорудили новый настил.

Между тем, «Хранитель летописей и летописец» размышлял о том, что очередное столкновение Отряда с причудливым проявлением сверхъестественного оказалось куда менее важным и более заумным, чем обычная херня, когда разверзается небо и обрушивается огненным дождём вперемешку с вонючей коричневой субстанцией.

Тихий голосок на заднем фоне моего разума умолял перестать радоваться, как все здорово обернулось. Будто всё, что нам нужно сделать, это пересечь чёртов восстановленный мост и, припеваючи, уехать в закат. То есть в надоевший лес. Именно в этот момент дерьмо и случается.

Я ясно видел, как эти же мысли бродят у каждого из нас, включая одинокую девушку. В том числе и у рыбаков, для которых Тид переводил наименее деликатные части нашего разговора. Все трое начали щебетать.

Тид констатировал очевидное:

— Они очень, очень хотят, чтобы мы помогли им сбежать отсюда.

— А с какой стати мы должны им помогать? — возразил Лейтенант. — Ведь, судя по всему, они уже более трёхсот лет охотятся на речных женщин?

Этот вопрос вызвал продолжительную беседу между Тидом и ловцами русалок.

В конце концов, Тид сообщил нам:

— У них есть чуть более двухсот килограмм вяленого мяса русалок, и они поделятся с нами. Этого достаточно, чтобы мы, как начальство, стали почти бессмертными. После того, как мы вытащим их с острова.

— Стоп! Время подумать, — объявил я. Эти ребята наверняка понимали, что большинство из нас те, кем кажемся? Люди того сорта, которые не заключают сделок, а скорее будут пытать, пока не отдашь все, до последнего гроша?

Как раз сейчас, даже у такого стойкого моралиста как я, в колчане морали осталось не так много солнечного света.

Но Лейтенант всем объявил:

— Выкиньте дурь из башки. Ничего такого не будет. Мы уже несколько месяцев находимся в бегах, именно потому, что решили покончить с подобным прошлым.

Такой поворот слегка удивил. Потом я отметил про себя, как он шаркает и горбится, подражая старику-Капитану, который руководил Отрядом все годы моей службы, пока не пожертвовал собой в Можжевельнике, дав нам фору для отступления.

Значит, наш Лейтенант полностью разделял моральные устои своего предшественника.

Тид этого не знает, потому что не был знаком с Капитаном.

Поэтому Тид слегка прибалдел.

Черт, да все прибалдели!

— Скажи им, что мы всё обсудим и вернёмся, — сказал Леденец Тиду.

* ⠀* ⠀*

Мы молча пробирались вдоль берега к достроенному концу моста. Перед глазами вывалили гору искушений — если предположить, что рассказанное Тиду — правда.

И у меня было самое нехорошее ощущение, что это правда — в самой уродливой наготе.

Ловцы русалок, убивавшие на протяжении нескольких столетий женщин ради их волшебной плоти, хотели подкупить нас, искушая врождённым страхом перед смертью.

Всю дорогу Душечка яростно подавала знаки на языке глухонемых.

— Не делайте этого! Не соглашайтесь! Не поддавайся злу! — И все такое.

Душечке нет ещё и двадцати. Несмотря на все передряги, в каких она побывала с тех пор, как Отряд сделал её своим талисманом, у неё напрочь отсутствовало ощущение собственной смертности.

— Похоже, там какая-то суета, — отметил Леденец, указывая на участок пустого берега у достроенной части моста. Затем он выпалил: — Черт побери! Трепач с его псиной нашлись!

* * *

Вот уж действительно можно было подумать: черт забрал, черт вернул или кто-то ещё.

На песочке, скрестив ноги, сидел наш пропалец — мокрый, грязный и слишком обессиленный, чтобы делать что-нибудь, кроме как тяжело дышать и обсыхать. Псина была не лучше. Не хватало сил, даже чтобы изобразить попытку встряхнуться.

За происходящим, с двадцати метров, ниже по течению наблюдала потрясающая девушка. Несколько наших парней, болтавшихся без дела, вели себя как обычно, наперебой предлагая красотуле заключить быстрый и временный брак.

Появилась ещё одна речная женщина. Она казалась сильно старше красавицы и не такой красивой, но бог наделил её качествами, способными сыграть главную роль в мечтах любого болвана.

Вновь прибывшей тоже поступили лестные предложения.

За второй одна за другой в ряд начали появляться третья, четвёртая, пятая женщины, лицом к берегу, вооружённые лишь своим природным обаянием.