–Отлично,—сказала она,—Я согласна. Спасибо.

Он вновь подал знак секретарю. Тот немедленно подошел и бережно разместил на столике небольшую кожаную коробку. Мустафа-Бей открыл её крышку, и перед ним предстал письменный набор красного дерева. Великий торговец снял с перьевой ручки колпачок и написал на листе бумаги короткий абзац арабской вязью, затем ещё один—письмом, которое напомнило Лире кириллицу. Сложив руки и отведя взгляд, секретарь ждал.

За всем этим Лира наблюдала уже рассеянным взглядом. Она думала об Ионидесе, оказавшемся профессором-математиком: это одновременно и усложняло, и упрощало дело. Стоит ли ей его об этом спросить?

Последний абзац Мустафа-Бей написал по-английски, после чего промокнул чернила и подал лист ей.

Лира прочла:

Предъявительница этого письма—Её Величество королева Татьяна Иорекова. Она мой личный посланник, и ей следует оказывать всю возможную любезность и содействие везде, где понимают эти три языка.

Мустафа-Бей

–Спасибо,—сказала она.

Он взял лист обратно и, прижав предварительно свой золотой перстень-печатку к штемпельной подушке, которую держал секретарь, аккуратно поставил внизу печать. Она оказалась кроваво-красной.

–Я буду писать вам про всё, что узнаю,—сказала Лира. –Я правда очень вам благодарна.

Мустафа-Бей встал. Она протянула руку. Он вновь наклонился, чтобы её поцеловать; и пока он шёл от её столика в свой уголок кафе, Лира почти физически ощущала, как внимание окружающих отступает от неё, следуя за ним подобно приливу.

Когда она покидала кафе, унося в кармане сложенное вчетверо письмо, на котором уже высохли чернила, на неё никто не обратил внимания.

* * *

Исследовательская станция, где работал погибший позднее в Оксфорде доктор Гассаль, пустовала уже несколько недель. Люди с гор пронеслись там подобно смерчу, убив большинство сотрудников и разорив все здания: проломили крыши, разбили окна, сломали и разбросали образцы растений и научное оборудование. Их целью было не красть, но крушить. Лаборатории, оранжереи, офисные помещения; холл, где люди общались и отдыхали; жилой блок, кухня, ванные комнаты, чуланы для уборочного инвентаря—всё это оказалось сломано, разбросано и разбито. Растения на плантациях, терпеливо и заботливо выращиваемые для изучения их медицинской и коммерческой ценности, были выкорчеваны или сожжены. Дистилляционный цех, где растительные эссенции перегоняли в крошечные пузырьки драгоценных масел, был разрушен полностью, а его оборудование—разбито или изуродовано до неузнаваемости.

Завершив свою богоугодную миссию, люди с гор покинули станцию так же молниеносно, как появились. Когда испуганные жители соседней деревни пришли посмотреть, что там произошло, они, вперемежку с телами иностранных учёных из Европы и Африки, увидели тела своих соплеменников, трудившихся на плантациях, а также уборщиками и поварами. Похоронив всех погибших с одинаковым уважением согласно местным обрядам, они обыскали руины в поисках чего-то, что ещё можно использовать. Кухонная утварь, в целом, не пострадала, как и разнообразный инструмент и запасы непортящихся продуктов; и вскоре эти предметы, избежавшие гнева Святого Замысла, появились в местных домах и даже стали продаваться в близлежащих деревнях и поселках.

Одним из тех, кто неоднократно возвращался на разорённую станцию, был Чен—погонщик верблюдов, когда-то сопровождавший Гассаля со Штраусом к красному зданию в центре пустыни. Лишившись почти всего своего скота, перебитого или угнанного во время налёта, он оказался в бедственном положении, какого не знал никогда прежде. Тем не менее, неколебимо убеждённый, что на исследовательской станции осталось больше, чем люди с гор смогли уничтожить, он принялся копаться в пепле, битом стекле, грязи, песке, гниющих продуктах и всём остальном, взявшись за дело с полной решимостью.

Он отыскал кладовую, где уцелел потолок, и устроил там себе спальню, устелив её грязными одеялами, рваными подушками и рулонами укрывочного материала, согревавшего его по ночам. Это было самое комфортабельное жильё из всех, что он когда-либо знал; к тому же на станции ещё оставалось достаточно продуктов длительного хранения, чтобы утолять голод. Его никто не беспокоил: он добился этого, устраивая ночные представления с жуткими криками, воем и поджиганием найденного им среди обломков перегонного цеха масла, подсвечивавшего дьявольские маски, грубо сработанные из кусков дерева и картона. Вскоре разнёсся слух, что на станции поселились призраки, и Чен стал хозяином всего, что его окружало.

5. Теория чисел