- Это еще не все, что здесь сказано. Хорст поставил одну из коробок с оружием на комод, положив на нее коробку с патронами .577 и коробку с патронами .38 ACP, а затем поверх стопки положил автоматический пистолет и кобуру, завернутые в ткань, чтобы было удобнее заряжать. Он собрал их вместе и повернулся к Кабалу. - Могу я спросить, что случилось с вашим последним револьвером?

- Он превратился в меч.

- Конечно, так и было.

- А потом упыри, вероятно, украли его. - Кабал улыбнулся с выражением, настолько близким к нежности, что это заставило Хорста вытаращить глаза. - Непослушные негодяи.

* * *

Иоганн Кабал со скрипом передвигался по дому, приводя себя в порядок и собирая необходимые вещи. Оба упражнения он выполнял эффективно и настолько быстро, насколько позволяла его слегка атрофированная мускулатура. Но в то время как к первому он относился с неохотой, второе доставляло ему некоторое удовольствие.

Маленький чемодан, взятый из шкафа в прихожей под лестницей, был вытерт и очищен от пыли и дохлых пауков, прежде чем Хорст принялся наполнять его различными предметами одежды черного и белого цветов (тапочки могли остаться в доме, решил он). Кабал, однако, поднялся в лабораторию на чердаке, достал из-под своего рабочего стола бывшую в употреблении, но вполне пригодную сумку Gladstone и начал набивать ее снаряжением неджентльменского некроманта. Стандартный блокнот[12], рулон ткани с карманами, в которых лежали различные хирургические инструменты, маленькая мягкая коробочка таких размеров, что в нее поместился бы театральный бинокль, но на самом деле в ней находилось несколько запечатанных пробирок, в которых текли жидкости и порошки странного происхождения и состава, две коробки с патронами, теперь облегченные на несколько патронов, и — только что извлеченный из упаковки, вычищенный и заряженный — пистолет "Уэбли Боксер" чудовищного калибра.

Чуть больше чем через час он был почти готов. Он опустил складной нож в карман пиджака, взял трость с серебряным черепом на конце с подставки для зонтиков в холле, сунул очки с синими стеклами и боковыми накладками в нагрудный карман и снял с вешалки для плаща черную шляпу с широкими полями.

Стряхивая тонкий слой пыли, осевший на ней за время его отсутствия и выздоровления, он сказал Хорсту:

- Я носил эту шляпу хоть в ад. - Он поднес шляпу к носу и вдохнул. - Все еще слабо пахнет серой. Этот запах проникает повсюду.

Хорст, ожидавший у двери с упакованным чемоданом, сказал:

- Когда нормальный человек использует фразу типа "они носили шляпу до чертиков", естественно предположить, что он просто часто ее носил".

Кабал слегка улыбнулся и надел шляпу.

- Ты хочешь сказать, что я ненормальный, о брат мой?

- Ты был бы возмущен, если бы кто-нибудь назвал тебя нормальным, о странный братец. Пошли. Наша поездка скоро должна закончиться.

Они вышли наружу, в последний час или около того темноты. Кабал закрыл, запер на два замка и провел небольшой ритуал над дверью. Для человеческого глаза это было не более эффективно, чем сказать "Благослови вас Бог" после чихания, но для чувств Хорста это было ощущение натянутости, как будто здание внезапно обернули эфирными цепями, туго натянув.

- У тебя когда-нибудь было чувство, что ты не вернешься? - Спросил Хорст, глядя на карниз старого дома.

- Каждый раз, - сказал его брат, натягивая черные лайковые перчатки. -  Даже когда я выхожу за продуктами".

- Твоя защита не так хороша, как ты думаешь. Я прошел через нее достаточно легко.

- Их более чем достаточно. Они также очень проницательны. Я создал их такими.

- Проницательный? Ты что, хочешь сказать, что они пропустили меня?

Кабал не ответил. Он поднял свою сумку "Гладстоун" и пошел по садовой дорожке к воротам. Хорст последовал за ним, продолжая говорить.

- Но ты думал, что я мертв. По-настоящему мертв. По-настоящему мертв. Зачем тебе...?

- Я создал ритуал таким образом, чтобы дом защищался от незваных гостей, а не от тех, кого пригласили, и не от тех, кто называет —или называл — этот дом ”домом"’. Он открыл ворота и прошел внутрь. - Когда-то это был и твой дом, Хорст.

Хорст взял чемодан и вышел вслед за ним. Он смотрел, как его брат закрывает за ними ворота.

- Думаю, я весьма польщен, - сказал он.

- Если это не перерастет в отвратительное проявление эмоций, пожалуйста, - сказал Кабал.

Затем он повернулся к саду и обратился к нему. 

- Когда я в последний раз стоял за этой стеной, прием меня не впечатлил. Условия нашего соглашения ясны.

В саду маленькие существа наблюдали за ним маленькими глазками-бусинками, полными злобы, коварства и крайне ограниченного интеллекта.

- На самом деле мы тебя не ели, - произнес тоненький вкрадчивый голосок.

- Я не на самом деле дать тебе шанс, но твое двуличие было видно все то же самое. Позвольте мне освежить ваши явно ошибочные воспоминания. Я разрешаю вам оставаться в моем саду перед домом при том понимании, что вы неоднократно защищаете дом от всех незваных гостей, кроме тех, которых я описал. Толпы с факелами?