Хорст не был уверен, что это так. Не считая сочной шеи и божественной крови леди Мизерикорд, он мало что нашел достойного похвалы в своем недавнем опыте. Всему мышлению Министерства было присуще убеждение, что все существа, подобные ему, с готовностью примут концепцию страны с иной жизнью, но он, например, просто хотел, чтобы его оставили в покое. Часть плана, порученная ему, например, волей-неволей начиналась с необходимости воспитать элитные кадры вампиров, ‘воспитать’ здесь используется в более омерзительном смысле, чем было бы знакомо большинству рекрутеров. Он никогда и никого больше не заражал своим заболеванием, и, учитывая, насколько неприятным оно ему казалось, ему не хотелось этого делать. Сама мысль о распространении вампиризма, когда он с радостью отказался бы от него в любую секунду, если бы были предоставлены средства, вызывала у него отвращение. И все же он был здесь, превращенный в человека-чумную крысу.

Кормление было достаточно приятным — и тут его ненадолго отвлекли воспоминания о коже Мизерикорд, о ее вкусе и аромате, о легком разрыве ее кожи и плавном скольжении его клыков в ее плоть, о первой струе горячей жизни на его языке, прежде чем он крепко прижался к ее алебастровому горлу и ...

Хорст моргнул, пытаясь восстановить нить своих мыслей. О, да.

Кормление было достаточно приятным, как и скорость, сила и способность затуманивать разум. Но они были уравновешены тем, что он не был монстром, а это ни разу не было характерной чертой ни в одной из его запланированных карьер. Он скучал по солнцу. Он скучал по дневному свету и голубому небу. Он скучал по тому, что не стал мишенью для истребителей вампиров.

Он скучал по тому, что ему не приходилось разговаривать с сопливыми оборотнями.

- Да, возможно, мы так и сделали, - солгал Хорст, уверенный, что не с той ноги было правильно встать рядом с такими, как ‘лорд’ Девлин. - Ты, кажется, чувствуешь себя как дома, - добавил он, позволяя, особенно когда без приглашения вторгаешься в комнаты других людей, всплыть недосказанному. - Как давно ты здесь, в замке?

- Я приехал второй. Это было около месяца назад. Леди Мук была здесь первой. Она спрятала ноги под стол. Оборудовала лаборатории и все такое. Они даже предоставили ей персонал, ученых и все такое прочее.

Хорст не смог скрыть своего удивления.

- Сколько денег у этих людей?

Девлин пожал плечами, довольный тем, какое впечатление произвели новости.

- Кто знает? Я думаю, они более или менее владеют этой страной, какой бы захудалой маленькой дырой она ни была".

- Ты выходил из замка?

- Обычаи и средства, старина. Обычаи и средства. - Его улыбка превратилась в гримасу. - Хотя это действительно помойка. Ты не так уж много теряешь.

- Тем не менее, я бы хотел попробовать ночную жизнь. Итак...

Девлин посмотрел на него, слегка удивленный, но вдумчивый. 

- Достаточно скоро. Достаточно скоро.

Не сказав больше ни слова, он резко повернулся и вышел.

Хорсту не хотелось преследовать его. Вместо этого он подождал, пока не убедился, что у Девлина было достаточно времени, чтобы полностью уйти, прежде чем рискнуть выйти в главную комнату. Алиша была там, как и мужчина с круглой головой, который вытянулся по стойке смирно и продолжал смотреть стальным взглядом вперед, даже когда Хорст намеренно пересек линию его зрения и заглянул ему в лицо, как можно смотреть в дуло списанной пушки на набережной.

- Вы, должно быть, Герман, да? - спросил он.

- Да, сэр! - рявкнул мужчина. Затем в его голове раздался почти слышимый хруст, когда один набор протоколов попытался переопределить другой. - Я имею в виду, да, милорд Хорст. Сэр!

Хорст посмотрел на него со сдерживаемым весельем.

- Ты случайно не бывший военный, не так ли?

Впервые маленькие темно-карие глазки, прячущиеся под выступающими бровями, по виду напоминающими огневые точки береговой артиллерии (продолжая тему тяжелых орудий), отвели взгляд от передовой позиции. 

- Да, милорд. 

Он говорил медленно и с явным подозрением.

- Это в твоей манере держаться, - объяснил Хорст, прибегая к самой льстивой лжи с проницательностью опытного расточителя. - Плечи, грудь, тренированного военного видно за милю’.

Это, казалось, успокоило Германа, потому что его взгляд скользнул назад и устремился вперед.

Хорст повернулся, чтобы улыбнуться Алише, но когда он это сделал, он заметил, что диван-оттоманка, на котором леди Мизерикорд и он, по-своему, наслаждались едой, теперь снова был аккуратно разложен. Когда он наконец повернулся к Алише, выражение ее лица было чопорным, граничащим с враждебностью.

- Алиша, - поздоровался он с ней.

- Милорд Хорст, - ответила она, ее вежливость была настолько оскорбительной, что она могла бы показаться учительницей английской высшей школы. Он не был уверен, как ей это удалось, но в последний раз ему было так стыдно за себя, когда он обнаружил, что его мать узнала о его увлечении онанизмом.

- Вы можете возвращаться к своим обязанностям, - сказал он и махнул рукой, отпуская ее, надеясь скрыть свое смущение. То, что и Алиша, и Герман остались именно там, где были, делу не помогло. - У тебя должно быть чем заняться, - сказал он с легким отчаянием.

- Мы - ваш персонал, милорд, - сказал Герман, бесстрастный, как столб, но чуть менее привлекательный. - Здесь наши обязанности.