В былые времена это состояло бы из кучки рыцарей, оруженосцев и разномастной челяди, выскакивающей из портвейна для вылазки, как долгоносики из печенья, чтобы разбить осаждающую армию, проворно возвращающуюся до того, как могло быть организовано какое-либо реальное сопротивление. Это было в былые времена. Теперь главные ворота открылись, опускная решетка поднялась, и незаинтересованная орда зомби, пошатываясь, вышла в ранний вечер. Они шатались, и они стонали, и они вытягивали руки в позах смертельной угрозы, но даже им, в последних тусклых проблесках их интеллекта, это начинало надоедать. Обычно раздраженные миркарвийцы передумывали и убегали при первом же виде нежити. Иногда они действительно вступали в бой, теряли нескольких человек, а потом передумывали. Еще реже они вступали в бой, собирали все в кулак, но тогда ликантропы появлялись, как тщеславные болтуны, которыми они и были, и крали славу. Никто бы не подумал, что есть судьбы хуже смерти, но то, что зомби были мертвы и отодвинуты на второй план кучкой мохнатых ублюдков, точно соответствовало всем требованиям.

Зомби вышли на дорогу на противоположном берегу реки и с минуту толпились вокруг, угрожающе рыча друг на друга, пока приводили себя в порядок. Наконец, заметив своих настоящих жертв для вечерней прогулки, они направились на запад, следуя вдоль берега реки, приближаясь к нападавшим.

Если бы они обладали чуть большим тактическим чутьем, они могли бы задаться вопросом, почему силы противника не наступают и не отступают, а вместо этого укрепляют свою линию. Если бы часовые на зубчатых стенах действительно уделяли этому много внимания, они, возможно, тоже удивились бы этому, но в данный момент они были заняты тем, чтобы получить свою справедливую долю кокосовых орехов. Нежить наступала, размахивая руками, и поняла, что на этот раз что-то изменилось, только тогда, когда в тылу осаждающих раздался одинокий пистолетный выстрел, и мгновение спустя зеленая сигнальная ракета медленно поплыла вниз, болезненно мерцая в угасающем свете солнца.

Зомби остановились, сначала в замешательстве, а затем, указывая на это чудо и воркуя, на маленькую симпатичную вещицу в загробной жизни, менее примечательную, чем их заставляли верить.

* * *

В двух милях отсюда, на железнодорожной ветке, по которой теперь ходил поезд раз в неделю, Дензил и Деннис стояли на подножке локомотива, указывая на новую зеленую звезду в небе и издавая омерзительные крики счастья. В наши дни их загробная жизнь, безусловно, выглядела более привлекательной. Они совершили воздушное путешествие, им дали новый поезд, на котором они могли ездить, и теперь у них была зеленая звезда, которой можно было восхищаться. Это действительно был рай.

Три энтомоптера выстроились в линию на грунтовой дорожке, идущей параллельно трассе. Мисс Вирджиния Монтгомери посмотрела на часы, сделала несчастное лицо и пошла вдоль ряда машин, их двигатели были беззвучны, пилоты стояли рядом с ними.

- Мы вляпались в адскую историю, - сказала она им. - В адскую историю нас втянула я. Мы видели, что приготовили "Черные шляпы", мы знаем, что они играют жестко, мы знаем, что завтра будет несколько свободных мест. Вы записались ко мне в качестве воздушных исполнителей. Не как воры, не как воины. Уж точно не как мученики. Я...

- Если ты собираешься сказать, что нам не обязательно уезжать, может быть, тебе следовало сказать это до того, как мы украли все это оружие, бомбы и боеприпасы, - сказал Деа Бум.

Она кивнула в сторону, указывая на открытые орудийные порты с выступающими из них дульными кожухами, на блестящие ракетные стойки, на матово-черные десятифунтовые бомбы, подвешенные под короткими крыльями артиллерийского отсека

- Может, и следовало, - призналась мисс Монтгомери. - Но я говорю вам сейчас. Если кто-то хочет остаться, я вас не виню и не буду держать на вас зла.

Наступила тишина.

Затем Минк взяла свой шлем из кабины и начала расстегивать ремешок на подбородке. 

- Мы закончили? Я хочу взорвать зомби.

* * *

Хорст очнулся в другом месте. Потянувшись вокруг себя, он понял, что заключен в какую-то металлическую коробку размером с гроб. Воздух был спертым, и он был рад, что в эти дни ему не приходилось много дышать, за исключением небольшого улучшения обмена веществ, речи и ностальгии, поскольку он был твердо убежден, что коробка герметично закрыта. Однако он не запаниковал. Он почувствовал здесь методичную руку Иоганна и доверился планированию своего брата.

И это доверие не было необоснованным. Примерно пятнадцать минут спустя, когда он работал над анаграммами "скучающего вампира", верхний край коробки справа от его головы был проткнут изогнутым стальным лезвием, которое, понаблюдав минуту или две за тем, как оно раскачивалось взад-вперед, прорезая путь сквозь мягкий металл его корпуса, он понял, что это, по сути, что-то вроде большого консервного ножа. Металл легко поддался, подтвердив его подозрение, что это свинец, и он помог открыть его, пока лезвие проходило по всей длине коробки.

Хорст сел и обнаружил, что путешествовал в обитом свинцом гробу.

- Очень шикарно, - прокомментировал он брату. Кабал отбросил изогнутое лезвие и поднял свою куртку с того места, где он перекинул ее через задний борт катафалка, запряженного лошадьми.

- Я вижу, твое определение шика со временем изменилось, - сказал он, натягивая куртку.

Хорст выбрался из гроба и присоединился к своему брату. Они находились в каком-то мрачном склепе с низким потолком. Открытые кабинки тянулись по обе стороны широкого и гнетущего пространства.

- Где мы?