— Тогда что же случилось с твоей шеей, Джемма? — спросил он таким тоном, словно ни капельки не верил очередной моей лжи. Вот только я в кои-то веки говорила чистую правду.

— Если скажу, пообещай мне, что не станешь терять голову и делать глупости.

Он сложил руки на груди.

— Смотря что ты считаешь глупостью.

— Ну, вести себя как неандерталец.

Его брови взлетели вверх.

— Меня не нужно защищать, опекать, решать за меня проблемы. Пообещай, что позволишь мне самой разобраться с этим.

Трейс напрягся, свёл брови.

— К чему ты клонишь? — спросил он, отталкиваясь от двери и стремительно подходя ко мне. — Что произошло?

— Сначала пообещай, — настаивала я.

Он резко набрал в грудь воздуха, словно я ставила его перед трудным выбором. По сути так и есть, но мне нужно его обещание. Не хотелось бы, чтобы Габриэль пострадал. Он и так уже в ужасном состоянии из-за меня.

— Ладно. Обещаю. Так что с тобой случилось? — уже резче спросил он.

Я сглотнула, пытаясь протолкнуть ком в горле.

— Габриэль сегодня утром потерял контроль над собой…

— Габриэль? — Трейс растерялся на мгновение, но в следующую секунду его охватила злость. — Это сделал Габриэль?

Его ноздри раздувались. Взгляд метнулся к моей шее и тут же вернулся обратно.

— Нельзя было давать ему мою кровь. Он был не готов к этому. Прежде он пил только кровь животных, человеческую даже не пробовал, а я налила ему целую чашку крови Воина. — Реально чашку. Не чашу, кубок или ещё что-нибудь такое ритуальное, а самую обычную чашку из сервиза матери Бена. Я провела рукой по лицу, как будто могла стереть этим всю тупость сложившейся ситуации. — Он не виноват, Трейс. Это всё из-за меня. Я виновата, и я должна это исправить.

Трейс ничего не говорил, просто смотрел на меня с застывшим, нечитаемым лицом.

— Прости, что соврала тебе, но он мой Наставник и друг, поэтому я хотела сохранить это в секрете. — Я сделала паузу, глядя на Трейса в надежде, что смогу как-то прочитать его мысли по глазам, но он, как обычно, оставался непроницаем. — Скажи хоть что-нибудь.

Выдохнув, Трейс сократил оставшееся расстояние между нами и остановился передо мной. Он поднял руку к моей шее, я отпрянула, не понимая, что он собирается сделать.

— Просто хочу проверить рану, — пояснил он. Его взгляд смягчился. — Нормально ли обработана, не воспалилась ли.

Я долго смотрела на него, не решаясь позволить ему взглянуть на укус, но затем всё же кивнула. Молча наблюдала, как он осторожно отклеивает пластырь. С напряжённым выражением лица он наклонил голову и присмотрелся к моей шее. Я и без всякого зеркала знаю, что там: видела, когда умывалась, переодевалась и меняла пластырь перед школой.

Если Доминик оставлял две аккуратные точки, то Габриэль проделал дыру в моей шее — явное свидетельство тому, что он не может питаться кровью, не убивая. Если бы не Амулет, я бы точно не пережила его нападение.

— Что будешь делать? — поинтересовался Трейс, возвращая пластырь на место, и выжидательно глядя мне в глаза.

— Надо помочь ему.

Трейс отнёсся скептически.

— И как ты себе это представляешь, если он ослеплён жаждой крови?

Это вопрос на миллион долларов. Вот только ответа у меня пока ещё нет.

— Не знаю, но я открыта для предложений, — милым голосом ответила я, хлопая глазами, в неловкой попытке снизить напряжение.

Трейс скользнул взглядом над моим плечом, где за окном ярко горело полуденное солнце.

— Я вижу два варианта, — сказал он, снова посмотрев на меня. — Можно начать с голодовки и постепенно вернуться к животной крови. Габриэлю будет непросто, но если ты проконтролируешь его, может сработать.

— Звучит отлично. Давай попробуем так.

— Вот только риск рецидива останется навсегда. Возможно, в следующий раз Габриэль убьёт кого-нибудь.

Мои плечи поникли.

— А какой второй вариант?

Трейс тяжело выдохнул, давая понять, что эта идея ему крайне не нравится.

— Ты можешь научить его утолять жажду правильно — сдерживать себя и знать норму, а не терять голову от одной капли. Пускай это не идеальное решение, но в долгосрочной перспективе так будет лучше для него.

— В долгосрочной перспективе? — не уловила его ход мыслей.

Взгляд Трейса потемнел.

— Опаснее Воскрешённого только неконтролирующий себя Воскрешённый.

А, да, точно. Холодок пробежал по спине от этой мысли. Хоть ни один из вариантов не сулил приятного времяпрепровождения — ни для меня, ни для Габриэля, — я понимала, что должна что-то сделать, а не бросать его одного в таком состоянии.

Проблема в том, что если он не сможет справиться со своей жаждой крови, то в зоне риска окажутся все рядом с ним. И тогда придётся вмешаться Совету. В конце концов Обращённым Потомкам разрешается существовать только благодаря их способности контролировать себя, в отличие от Обращённых смертных, которые со временем становятся только более дикими и кровожадными.