Прикусив щёку изнутри, я отошла от угла, но продолжала двигаться вдоль дальней стены. Мне хотелось максимально сохранить дистанцию между нами, пока я осторожно пересекала комнату — достаточно быстро, чтобы он не успел передумать, но в то же время не бегом, чтобы не разбудить в нём хищника вновь. В итоге я шла по тонкой грани неуклюжим хромоногим крабиком.

Когда я всё же добралась до двери, то посмотрела ещё раз прямо на Габриэля, стоявшего ровно у противоположной стены. Моё сердце сжалось — на Габриэля было больно смотреть, он ещё долго будет переживать из-за этого, но я не могу ему ничем помочь. Не сейчас. Сейчас я должна немедленно покинуть логово льва.

Сейчас открою дверь и сбегу, а дальше поминай как звали.

— Джемма?

Я застыла на месте. Прижимаясь спиной к стене, я заставила себя ещё раз взглянуть на Габриэля.

— Ты когда-нибудь сможешь простить меня за это?

Его голос звучал так слабо и надломленно, что у меня в горле застрял ком.

— Я уже простила тебя, Габриэль, — ответила я, и это правда. В случившемся виновата я. Я это полностью осознаю. Это я довела его до такого состояния, сначала дав ему кровь, а затем придя сюда. Теперь для меня главное выйти отсюда, сохранив голову на плечах. — Я подумаю, что можно сделать, ладно? Но сейчас мне правда нужно в школу. Ладно?

— Ладно, — тихо ответил он и опустил голову.

Как только он перестал смотреть на меня, я сделала три больших шага и едва не сорвала дверь с петель. Со сдавленным горлом я выбежала в коридор со скоростью света, ни разу не оглянувшись, пока не вылетела из многоэтажки и не села в машину, где мне точно ничего не угрожало.

После чего сидела и плакала, пока глаза не разболелись от слёз.

***

Я заехала на парковку Уэстонской академии спустя полчаса, как раз во время обеденного перерыва. Хотя я собиралась заехать к Габриэлю буквально на минутку, в итоге пролежала без сознания всё утро. Как только смогла успокоиться и взяться за руль, я поехала в поместье Блэкберн, чтобы переодеться в чистую школьную форму, потому как то, что было на мне, можно смело выбрасывать.

Ещё я планировала после встречи с Габриэлем заскочить в Храм, поговорить со Старшим Магистром, но теперь я определённо не в том состоянии. Раньше, когда я теряла столько крови, Доминик всегда восполнял своей. Но судя по тому, как ужасно я себя чувствовала, Габриэль об этом не подумал, увы.

Может, оно и к лучшему. Чем больше мы обмениваемся к кровью, тем стремительнее растут шансы сформировать связь, а этого мне сейчас точно не нужно. Кровных уз с одним Хантингтоном мне уже выше крыши.

Телефон завибрировал в моей руке, пока я пересекала школьную парковку. Бросив быстрый взгляд на экран, я увидела сообщение Трейса и скривилась.

«Ты чего не отвечаешь? Я уже начинаю переживать».

Я хотела ответить ему ещё после четвёртого сообщения, но благополучно забыла. Открыла наш диалог и быстро набрала ответ:

«Захожу в школу. Встретимся в столовой».

Нажала «отправить» и убрала телефон обратно в карман куртки.

Зайдя внутрь, я быстро закинула рюкзак в свой шкафчик и поспешила в столовую. Трейс ждал у входа, прислонившись к стене с насупленным видом. При виде меня на его лице отразилось облегчение: вот она я, в целости и сохранности.

— Прости, — выпалила я, когда подошла ближе. — Я немного замоталась и потеряла счёт времени, — добавила, заходя в столовую. Мне хотелось вести себя непринуждённо и избежать неудобных расспросов, чтобы мне не пришлось снова врать ему в лицо.

Трейс поймал меня за локоть и потянул на себя, не сходя с места.

— Что случилось? — спросил он. Его челюсть напряглась, а взгляд пригвоздился к пластырю на моей шее.

Я специально распустила волосы в надежде, что удастся его прикрыть, но, похоже, я недооценила умение Трейса подмечать во мне любую деталь.

— Ничего, — отмахнулась я, пытаясь придумать какое-нибудь адекватное оправдание. — Старая рана раскрылась, пришлось заклеить.

Я постаралась подчеркнуть, что речь идёт именно о дырках в моей шее с прошлого раза.

Трейс долго прожигал меня взглядом, я нервно съёжилась.

— Врёшь, — спокойно произнёс он.

— Что? — фыркнула я в ответ на его весьма точное замечание. — С чего ты взял? — возмутилась я, решив, что лучшая защита — это нападение, учитывая, что я действительно соврала ему.

Он оттолкнулся от стены, вновь сократив расстояние между нами, и произнёс мне на ухо так, что никто, кроме нас двоих, не мог услышать:

— С того, что твоя старая рана, — он, передразнивая меня, выделил эти слова, — была с другой стороны.

Вот блин.

Застигнутая врасплох его внимательностью, я молча стояла как статуя.

Он чуть отодвинулся, чтобы посмотреть мне в лицо, и спросил:

— Ты ездила к нему?

— К кому?

— Ты знаешь, о ком я. — Его щека дёрнулась. — Ты ездила к Доминику?