Сегодня я больше не собирался сидеть сложа руки. С меня хватило этого молчаливого бойкота со стороны Джордана. Он мог засунуть свое отношение себе прямо в задницу. Как он умудрился пройти путь от слов, что не может мне ни в чем отказать, до того, что едва замечал нас с Хартли, было выше моего понимания. Хартли может делать все, что захочет в отношении Джордана. А с меня хватит.

Вчера мы с Хартли обменялись номерами и засиделись допоздна, разговаривая о временах, когда были моложе. Я рассказывал истории о его брате, а он делился тем, каково ему пришлось в индустрии моды. Я узнавал взрослого Хартли — мужчину, к которому меня полностью тянуло.

Если Форест вздумает предъявлять мне претензии из-за того, что мне нравится его брат, ему сначала придется выбраться со дна бутылки, в которой он сейчас обитал. У Фореста были проблемы посерьезнее меня, а у меня самого их было слишком много, чтобы лететь через всю страну ради спасения его задницы.

Я взял свою сумку и спустился по лестнице. Хартли все еще лежал в постели за закрытой дверью, когда я проходил мимо. Тахо спрятался с другой стороны дивана, думая, что я не вижу его лапы, торчащие из-за ножки. Они с Латте быстро сдружились, устраивая больше хаоса, чем вели себя прилично. Выгульщик собак, которому платил Джордан, с радостью забирал и Тахо тоже. Пес получал необходимую физическую нагрузку, когда у меня самого не было сил на прогулки.

Дверь кабинета Джордана открылась в то самое мгновение, как мои ноги коснулись пола первого этажа. Я не посмотрел в его сторону. Мне нечего было ему сказать. Было чертовски ясно, что я его хочу.

— Ты уезжаешь? — спросил он у меня из-за спины.

— Да, мне пора ехать.

— Но…

Я повернулся.

— Что «но»? Это самое длинное, что ты сказал мне после того, что бы там ни произошло вчера. Я отказываюсь чувствовать себя использованным.

Он помрачнел.

— Я бы не стал тебя использовать.

— И как тогда ты это назовешь? Потому что я думал, что между нами возник момент, затем у тебя возник момент с Хартли, в котором я тоже был не прочь поучаствовать. В мгновение ока ты свалил, и с тех пор мы тебя почти не видели. Пока ты не скажешь мне, что творится у тебя в голове, я буду делать собственные выводы.

— Ты все еще восстанавливаешься, — процедил он сквозь сжатые зубы. Ему не нравилось, что он не может удержать меня здесь.

— Мне гораздо лучше. У меня остался только легкий кашель. Лекарство сделало свое дело.

— Алтон должен осмотреть тебя перед уходом.

— Мне не нужно, чтобы твой врач давал мне добро. Я взрослый мужчина, который прошел через вещи куда более хреновые, чем этот гребаный грипп. — Я снова повернулся к дивану. — Тахо, пошли.

Я услышал, как он заскулил, но не сдвинулся с места. Когда я обошел диван, он лежал спиной ко мне, словно я не мог видеть, что он там лежит.

— Мы поедем кататься. — Это заставило его навострить уши. Я уже заказал машину, которая должна была забрать меня и Тахо.

— Райден может отвезти тебя после того, как ты увидишься с Алтоном.

Я сжал свободную руку в кулак. Никогда не был драчуном, но сейчас был просто в ярости.

— Я вполне способен добраться до дома самостоятельно.

— Я мог бы…

— Нет! — Я не любил кричать, хотя и мог это сделать, если собеседник меня не слушал. Райден у двери шумно втянул воздух.

— Не ори на меня в моем доме, — процедил Джордан.

— Почему? Что ты мне сделаешь? Ничто из этого даже близко не сравнится с тем, через что я прошел в прошлом.

— Я бы никогда так с тобой не поступил.

— Тогда почему я, блядь, не могу уйти, Джордан?

Будет чудом, если я не разбудил Хартли.

Джордан придвинулся ко мне, оказавшись лицом к лицу. Будь на его месте Гил, я бы сжался в комок. Но в глубине души я знал, что слова Джордана — правда. Он не причинит мне вреда. Страх — это не то, что я чувствовал рядом с ним. Даже сейчас, когда он так и кипел от едва сдерживаемой ярости.

— Потому что ты мой, — выдавил он сквозь зубы.

Я рассмеялся. Я просто не мог сдержаться.

— Ты это серьезно? Я твой? С чего ты это взял? Что-то я не чувствовал себя твоим после всего, что было вчера. И уж точно, блядь, не чувствовал себя так сегодня утром. Если ты не можешь переступить через себя хотя бы на столько, чтобы относиться ко мне так, как я того заслуживаю, тогда ты вообще меня не увидишь. Мной больше никто и никогда не будет управлять. И не смей называть меня своим таким тоном. Гил тоже так делал, и я видел, чем все закончилось.

С этими словами я развернулся на пятках, сорвал поводок Тахо с того места, где он висел возле лифта, и пристегнул его. Я чертовски точно не собирался стоять здесь и позволять Джордану думать, будто он может заявлять на меня права. Если бы он сказал это со страстью, если бы он со вчерашнего дня относился ко мне так, будто я для него важен, все было бы иначе. Но я чувствовал себя не более чем игрушкой, которую он отбросил в сторону, когда наигрался.

— Вейл? — услышал я тихий голос. — Ты уезжаешь?